Радуга тяготения

Вы подумали о солипсизме, вообразили, что вся структура населена – на вашем уровне – всего одним, вот ужас-то, одним. Любые другие уровни не в счет. Но оказывается, что не так уж одиноко. Разреженно, да – но гораздо лучше, чем уединенно. Всего по одному – не так уж плохо. Пол-Ковчега – лучше, чем никакого. И вот этот Клюкфилд подрумянивается тут солнцем, ветром и грязью; против темно-бурых досок амбара или конюшни он – древесина с иным волокном и отделкой. Против фиолетового горного склона – добродушен, солиден, щурится на солнце.

Тень его грубо сцеживается назад сквозь деревянное сито конюшни – балок, столбов, стоек стойл, опор для корыт, стропил, потолочного настила, сквозь который сияет солнце: ослепительный эмпирей даже на закате дня. За уборной кто-то играет на губной гармонике – какой-то музыкальный обжора, гигантскими пятинотными аккордами на весь рот выводит мелодию

ДОЛИНЫ КРАСНОЙ РЕКИ

Говорят, ты смываешь заначки, —

Посиди отдохни, крепче вдуй…

Потому что сортир не взломают,

А говна тут – хоть задницей жуй.

Да уж, нормальная такая Красная река, коли не верите – спросите этого «Рыжего», где б он ни был (я вам расскажу, что такое Рыжий – это оттенок Красных, жопных дружочков ФДР, они хотят все это отобрать, у всех баб ноги волосами поросли, подавай им все, а не то взорвут черную круглую железяку с фитилем посреди ночи, окровавив пшеков в серых кепках, сезонников, негритосов ага черномазых особенно…)

Ну а снова тут мелкий кореш Клюкфилда только что вышел из амбара.

Мелкий кореш на сейчас, то есть. За Клюкфилдом по всей этой широкой щелочной равнине тянется цепочка безутешных мелких корешей. Один мелкий дурик в Южной Дакоте,

Один мелкий жулик из Сан-Берду,

Один китаёза, сбежавший со стройки,

С жопой желтушной, как сам Фу-Манчу!

Один с трипаком и один с жутким зобом,

Один был с проказой, чуть-чуть – и того,

Калека на правой, калека на левой,

Калека на обе ноги – три всего!

Один пидарас и одна лесбиянка,

Один негритос и один мелкий жид,

Один краснокожий с бизоном под ручку,

И еще из Нью-Мексик охотник бежит…

И так далее и тому подобное, всех по одному, он Белый Ебарь terre mauvais[17 - Пустошь (фр.

).