Ныряльщица за жемчугом

Полюбопытствовала, больше из вежливости:

– А где она работает?

– У Лизочки свое дело, – поджала губы женщина.

Подробней распространяться не стала. По лицу ее – или показалось? – пробежала тень.

– А почему вы квартиру продаете? – спросила она.

– Хотим ближе к центру перебираться. Ужасные пробки. Лизочке на работу ездить тяжело.

Вот удивительные люди! Живут практически в парке. От метро два шага, до Кремля – полчаса, по прямой ветке. Но разве спустится внучка академика Лизочка, избалованная личной гувернанткой и комнатой с климат-контролем, в подземку, к простому народу?

Ну и пусть, пусть переезжают – хоть в центр, хоть к черту на рога! Вместе со своими тренажерами, аквариумом и увлажнителем.

А она обставит спальню по собственному вкусу. Вот сюда прекрасно встанет двуспальная кровать, а в нише будет ее будуар…

Нет, все. Рано пока мечтать!

– Когда вы готовы выйти на сделку? – тоном заправского риелтора произнесла Митрофанова.

– Альтернатива у нас подобрана, так что в любой день, как вы сами будете готовы, – отозвалась экономка.

 – Понравилась вам квартира?

– Да, – не стала лукавить Надя.

Она никак не могла придумать, к чему бы придраться, чтобы появился предлог скидку поклянчить.

Но экономка – вообще фантастика! – сама предложила:

– Если будете покупать, можем немного сбросить. Тысяч сто. Мы с Лизочкой обсудили.

«Беру, беру!» – чуть не завопила Надя, но удержалась и сухо проговорила:

– Пока ничего сказать не могу.

Нужно, чтобы сначала муж посмотрел.

Только бы какой-нибудь ушлый риелтор не увел квартиру до вечера – раньше-то Димка подъехать никак не сможет!

Целый день Митрофанова только и думала о вожделенной квартире номер сто восемь. Предвкушала, как станет Димке свою исключительную находку демонстрировать. Засела в Интернете, академический дом изучила со всем тщанием и по дороге просвещала Полуянова: что капитальный ремонт здесь был четыре года назад, лифты стоят фирмы «OTIS», а консьержке нужно платить по четыреста рублей с квартиры.

Димка слушал вполуха, думал о чем-то своем. Только когда вошли в подъезд, поинтересовался:

– Этаж, надеюсь, не первый?

– Седьмой, твой любимый, – улыбнулась Надя.

Поднялись в зеркальном лифте, вышли на чистенькую площадку. Надя уверенно вдавила кнопку звонка. И – в недоумении отступила.

Потому что дверь им отворила ослепительной красоты мулатка.