Ныряльщица за жемчугом

В графе «адресат», машинально отметил он, только имя, отпечатано на принтере: Изабель. А внутри – фотография. Похоже, изображена на ней была та самая баба Лера. Стройная, неплохо сохранившаяся. Но по всем статьям – старуха. Морщинистые руки, пигментные пятна на опрометчиво обнаженной шее. Позирует, сидя в кресле. Одна нога закинута на другую, глаза полуприкрыты.

– И что? – Полуянов перевел взгляд на Изабель.

– Вы ничего не замечаете?

Дима снова посмотрел на фотографию и принялся рассуждать вслух:

– Ну… поза немного неестественная.

Лицо слишком бледное. Человек пожилой, обычное дело.

– Да она мертвая! – заорала Изабель на все кафе.

– Что?!

– Неужели не понятно? Да баба Лера в жизни не облокотится на спинку, всегда пряменькая, стройная, просто загляденье! Сгусток энергии, собранна, как пружинка, яркая, подвижная, глаза горят. Я, короче, тут же помчалась к ней. А квартира опечатана. Я к соседям. Те мне и рассказали, что к бабе Лере дочка приехала неделю назад, вечером. Звонит – мать не отзывается.

Открыла тогда дверь своим ключом и обнаружила ее. Мертвую. – Изабель всхлипнула.

Полуянов уже внимательнее взглянул на снимок. Волосы старой женщины в идеальном порядке, нога закинута на ногу, рука упирается о подлокотник – все как-то очень постановочно. Вряд ли можно умереть в столь вычурной позе.

– А отчего она умерла? – нетерпеливо спросил он.

– Да не в том дело! – раздраженно ответила Изабель. – От инфаркта, что ли, или от инсульта, какая разница в ее возрасте? Вы что, не поняли еще? Умерла баба Лера в своей постели, во сне! Дальше – все как положено.

Вызвали похоронного агента, ее увезли в морг. Сделали вскрытие. И похоронили – два дня назад. Я ничего и не знала, мне не сообщили. Я ведь бабе Лере никто, не родственница, не друг, даже поработать вместе не успели. А сегодня вот я эту фотографию получила. Теперь схожу с ума, голову ломаю, могла это Юлька сделать? Ну, чтобы просто поиздеваться надо мной?

– Изабель, вы серьезно? Зачем ей над вами издеваться, да еще таким образом?!

– Не знаю, зачем! Но кому еще нужен был весь этот ужас? Дима, если вы мне не поможете, я просто не знаю, что делать! Вы ведь такой известный журналист! Узнайте, кто это натворил! У кого только рука поднялась!

Полуянов молча вернул фотографию в конверт.

Ему не слишком хотелось ввязываться в эту историю. Искать психов и писать о них – дело неблагодарное. Если Надька узнает о новой теме, обязательно взовьется.