Три товарища и другие романы

И она поведала, что приют, в котором фрау Бендер присматривала за младенцами, закрылся. Возглавлявший его пастор погорел на биржевых спекуляциях. Фрау Бендер была уволена и даже не получила жалованья за два месяца.

– Ну и как, нашла она себе что-нибудь новенькое? – брякнул я, не подумав.

Фрау Залевски только выразительно на меня посмотрела.

– Ну да, где уж там, – сказал я.

– Я ей говорю: оставайтесь, заплатите, когда сможете. Но она не захотела.

– Кто беден, тот чаще всего и честен, – сказал я.

– Супруги Хассе. Эта комната дешевле, чем та, в которой они жили.

– А что будет с ней?

Она пожала плечами:

– Посмотрим. На новых жильцов теперь рассчитывать особенно не приходится.

– Когда она освободится?

– Завтра. Хассе уже переезжают.

– А сколько эта комната стоит? – спросил я. Мне вдруг пришла в голову одна идея.

– Семьдесят марок.

– Слишком дорого, – сказал я, уже настроившись на бдительный лад.

– Это с чашкой-то кофе по утрам, двумя булочками да изрядной порцией масла?

– Тем более дорого. Кофе в исполнении Фриды можете сократить. Итого, пятьдесят, и ни пфеннига больше.

– А вы что, хотите ее снять? – спросила фрау Залевски.

– Может быть.

Я прошел к себе в комнату, где в задумчивости уставился на дверь, соединявшую ее с комнатой Хассе. Пат в пансионе фрау Залевски! Нет, это трудно себе представить! И все же я, поразмыслив, вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь.

Фрау Хассе была дома. Она сидела в полупустой комнате перед зеркалом и пудрилась, не снимая шляпы.

Я поздоровался, окинув комнату взглядом. Она оказалась больше, чем я думал. Теперь, когда мебель наполовину вынесли, это особенно бросалось в глаза. Монотонные светлые обои были довольно новыми, двери и оконные переплеты выкрашены недавно, к тому же имелся весьма обширный и красивый балкон.

– Вы уже слышали, что он опять отмочил? – встретила меня фрау Хассе.

– Позор? – удивился я.

– Да, позор! – прорвало ее. – Вы ведь знаете, что мы с ней не выносили друг друга, а теперь Хассе заставляет меня жить в ее комнате, да еще без балкона, с единственным окошком! Только потому, что это дешевле! Можете себе вообразить, как она там торжествует в своем приюте?

– Ну, не думаю, чтобы она торжествовала.