Три товарища и другие романы

Поэтому я получу марку семьдесят.

– Ты получишь в рыло! – рявкнул он. – Мотай, раз сказано! Я здесь не первый год и порядки знаю.

Дело было не в двадцати пфеннигах. Просто я не люблю, когда меня надувают.

– Не пой мне арии, – сказал я. – Отдавай остальные.

Швейцар ударил так резко, что я не успел прикрыться. Увернуться мне в машине и вовсе было некуда. Я врезался головой в баранку. В шоке отпрянул назад. Голова гудела, как барабан, из носа текло. Передо мной маячил швейцар.

– Навесить тебе еще, ты, труп кикиморы?

Я в долю секунды взвесил свои шансы.

Ничего нельзя было сделать. Он был сильнее. Чтобы поймать такого на удар, нужно действовать неожиданно. Бить, сидя в машине, нельзя – удар не будет иметь силы. А пока вылезу, он трижды собьет меня с ног. Я смотрел на него. Он дышал мне в лицо пивным перегаром.

– Еще разок врежу – и жена твоя овдовеет.

Я смотрел на него. Только смотрел, не шевелясь, в это широкое, сытое мурло, пожирая его глазами. Я понимал, куда нужно бить, я был от ярости как стальная пружина.

Но я не двигался. А только рассматривал эту харю, как в увеличительное стекло, – близко, отчетливо, крупным планом, каждый волосок щетины, каждую пору красной, обветренной кожи…

Блеснула каска полицейского.

– Что здесь происходит?

Швейцар придал лицу угодливое выражение.

– Ничего, господин вахмистр.

Полицейский посмотрел на меня.

– Ничего, – сказал я.

Он переводил взгляд с меня на швейцара.

– Ведь у вас кровь идет.

– Ударился.

Швейцар отступил на шаг.

В его глазах играла усмешка. Он решил, что я просто побоялся донести на него.

– Тогда проезжайте, – сказал полицейский.

Я дал газ и поехал обратно на стоянку.

– Ну и видок у тебя, – сказал Густав.

– Пустяки, только нос, – ответил я и рассказал, как все было.

– Пойдем-ка в трактир, – сказал Густав. – Недаром я был санитаром на фронте. Какое, однако, свинство бить человека, когда он сидит.

Он отвел меня на кухню, потребовал льда и с полчаса возился со мной.

– Ну вот, – заявил он наконец, – теперь не останется и следа.

Ну а как черепок? Не беспокоит? Тогда не будем терять времени.

Подошел Томми.

– Это такой верзила из «Винеты»? Бузила известный. Куражится, потому что ни разу не проучили.

– Ну, теперь он схлопочет, – сказал Густав.

– Да, но только от меня, – сказал я.

Густав недовольно взглянул на меня.

– Пока ты вылезешь из машины…

– А я кое-что придумал. Не получится – ты успеешь вмешаться.

– Ладно.