Полное собрание рассказов

Я обеспечу на завтра все, что нужно. Pane, salami, formaggio[36 - Хлеб, колбаса, сыр (ит.).] – хорошую еду для всех нас. Для вас, для меня, для синьоры. И наживку – мальков, не только червей. Может, и марсалы немного раздобуду. И все за пять лир. Всего пять лир, синьор, а? Пожалуйста.

Молодой человек порылся в бумажнике и достал банкноту в две лиры и две – по одной.

– Благодарю вас, caro. Благодарю вас, – сказал Педуцци тем тоном, каким один член Карлтон-клуба благодарит другого за переданную «Morning Post».

Вот это жизнь! Хватит ему ковырять вилами мерзлый навоз в гостиничном саду.

– До утра, caro! Ровно в семь, – сказал он, похлопав молодого человека по спине. – Без опозданий.

– Возможно, я не приду, – сказал молодой человек, засовывая бумажник обратно в карман.

– Как? – сказал Педуцци. – У меня же будут мальки, синьор. Колбаса и все такое прочее. Вы, я и синьора. Втроем.

– Возможно, я не приду, – повторил молодой человек. – Скорее всего – нет. Загляните в контору отеля, я предупрежу padrone[37 - Хозяин (ит.

).].

Глава двенадцатая

Если это происходило близко от барьера и против вашего места на трибуне, то хорошо было видно, как Виляльта дразнит быка и вызывает его, и когда бык кидался, Виляльта, не трогаясь с места, отклонялся назад, точно дуб под ударом ветра, плотно сдвинув ноги, низко опустив мулету и отводя шпагу за спину. Потом он кричал на быка, хлопал перед ним мулетой и снова, когда бык кидался, не трогаясь с места, поднимал мулету и, отклонившись назад, описывал мулетой дугу, и каждый раз толпа ревела от восторга.

Когда наступало время для последнего удара, все происходило в одно мгновение. Разъяренный бык, стоя прямо против Виляльты, не спускал с него глаз. Виляльта одним движением выхватывал шпагу из складок мулеты и, направив ее, кричал быку: «Topo! Торо!» – и бык кидался, и Виляльта кидался, и на один миг они сливались воедино. Виляльта сливался с быком, и все было кончено. Виляльта опять стоял прямо, и красная рукоятка шпаги торчала между лопатками быка.

Виляльта поднимал руку, приветствуя толпу, а бык не спускал с него глаз, ревел, захлебываясь кровью, и ноги его подгибались.

Кросс по снегу

Фуникулер еще раз дернулся и остановился. Он не мог идти дальше, путь был сплошь занесен снегом. Ветер начисто подмел открытый склон горы, и поверхность снега смерзлась в оледенелый наст. Ник в багажном вагоне натер свои лыжи, сунул носки башмаков в металлические скобы и застегнул крепление.