Художница из Джайпура

Может, это уловка? Ведь чтобы зажечь спичку, мне придется положить нож. Я медленно потянулась за коробком, не спуская глаз с Хари. Он сжимал и разжимал кулаки, но не двинулся с места. Я чиркнула спичкой, поднесла ее к лицу девушки. Она таращилась на меня огромными глазами, сине-зелеными, с отливом, цвета павлиньего пера. Нос у нее был тонкий, прямой, с небольшой горбинкой. Ротик круглый, как бутон, и такой же розовый. Я снова поднесла спичку к ее глазам: она смотрела на меня, не мигая.

Кровь стучала у меня в висках. Я покачала головой.

– Не может такого… После меня мама родила двух девочек, но обе не дожили до года.

Хари тоже одолевали сомнения.

– Она сказала, что родилась в тот год, когда ты от меня ушла. Сказала, ты знаешь.

Маа была беременна, когда я ушла от Хари? И у нее родилась еще одна дочь? А я даже не знала? В голове моей вихрем проносились мысли. Наверное, мама подумала, что придется снова собирать приданое, и пришла в отчаяние! Как многие беднячки, дочерей она считала обузой.

Но тогда почему родители не приехали вместе с ней в Джайпур, ведь я выслала им деньги? Почему эта девушка приехала с Хари?

В свете спички я оглядела ее с головы до ног и заметила синяки на руках.

– Как тебя зовут?

Покосившись на Хари, она ответила:

– Радха.

Спичка обожгла мне пальцы. Я бросила ее на пол и зажгла другую. У меня тряслись руки.

– Где Маа? – спросила я.

На глаза Радхи навернулись слезы.

– Ее больше нет, Джиджи, – еле слышно ответила она.

Ноги у меня задрожали, точно резиновые.

– А Питаджи?

Девушка кивнула: тоже умер.

Оба умерли?

– Когда?

– Питаджи восемь месяцев назад. Мама – два месяца.

Меня словно ударили под дых. Все эти годы я мечтала, как помирюсь с родителями, и не задумывалась о том, что мы, возможно, никогда не увидимся. Значит, родители отправились на погребальный костер, окутанные позором? Окруженные сплетнями о непокорной дочери, которая бросила мужа?

Родители уже не узнают, сколько раз я хотела уйти от Хари за те два года, что мы прожили вместе.

Меня останавливал страх, что мой побег запятнает их репутацию – до того самого дня, когда я поняла, что больше не в силах выносить побои, кровоточащие раны, слова точно острый нож. По утрам я с трудом поднималась с пола. И все из-за чего? Из-за того, что я не могла родить ему ребенка.