Одноклассники smerti

Она гордо вскинула голову и, будто не с незнакомым журналистом разговаривает, а дает клятву ей одной ведомой высшей силе, произнесла:

– И уж с ней-то все будет хорошо. Костьми лягу, но не допущу, чтоб как у Ленки!

Галина Вадимовна устало опустилась на соседнюю табуретку – прямо поверх лежащих на ней детских вещичек. Проницательно спросила:

– Вы, наверно, хотите курить?

– Мечтаю, – не стал врать Полуянов.

– Я тоже… мечтаю, – вздохнула она. – Уже больше тысячи дней как… Но – держусь.

Чтоб не подавать Машеньке дурной пример…

– А давайте – пока она спит. По секрету, – ухмыльнулся Полуянов. И вытащил сигареты.

– Нет-нет, ни в коем случае! – всполошилась женщина. – Еще мне не хватало сейчас, когда столько всего позади, сорваться!

Жадно, будто алкаш на бутылку, взглянула на пачку «Мальборо» и попросила:

– Пожалуйста, уберите.

– Как скажете, – вздохнул Полуянов.

А Галина Вадимовна, будто оправдываясь, произнесла:

– Раньше… когда росла Леночка… я не сдерживалась.

Считала, что имею право на личные, никому не подотчетные привычки. Что могу при дочери и курить, и выпивать. Только сейчас, к пятидесяти, я поняла: настоящая жизнь – это самоограничение…

Тут Полуянов был готов поспорить: он всегда считал, что лучше совершить что-нибудь порочное, нежели, как эта женщина, годами страдать и видеть запретный плод лишь во снах. Но дискуссию решил не затевать. Куда лучше воспользоваться тем, что разговор очень кстати свернул на Елену.

И Дима тихо спросил:

– Скажите… когда Лена начала пить?

– Очень рано. В пятнадцать, – жестко бросила Галина Вадимовна. И неожиданно добавила: – Все из-за нее! Ее подружки!

– Какой? – навострил уши журналист.

И в изумлении услышал:

– Да этой простушечки! Митрофановой!

– Надьки? – вырвалось у него.

– Вы ее знаете? – подняла брови женщина.

– Да нет, пока не знаю, – поспешно открестился от подруги Полуянов. – Просто списки выпускников смотрел.

И слышал, что Надя с Леной были соседки. Ну и приятельницы…

– Не приятельницы – собутыльницы, – саркастически поправила его Галина Вадимовна.

Еще интересней.

– Не слишком ли крепкое определение? Для пятнадцатилетних девочек? – прищурился Полуянов.

– Для нее, Митрофановой, в самый раз, – припечатала женщина. – На ней уже тогда пробы негде было ставить.

Журналист еле удерживался, чтоб не расхохотаться.