Одноклассники smerti

Какая, интересно, у него близорукость? Судя по толщине окуляров, минимум минус семь. Мальчишек в Димины годы за такие украшения водолазами дразнили. А в молодых очкариков-учителей девчонки и верно в те времена влюблялись…

Иван Адамович вздохнул, задумчиво продолжил:

– Знаете… Я однажды не поленился и сходил на отчетный концерт в Гнесинскую музыкальную школу, где Леночкины ровесники учились… Я в музыке, конечно, не специалист, но рассудил, что необходимый минимум воспринять смогу. Воспринял. И сделал для себя выводы.

Да. Лена, безусловно, была звездой. Ее беда лишь в том, что таких звезд на небосклоне – миллионы…

– Вы хотите сказать… – протянул Дима.

– Я хочу сказать, что, на мой непросвещенный взгляд, – историк внимательно посмотрел на журналиста, – она играла не хуже многих. И только.

– Скажите, – резко сменил тему Полуянов, – когда Лена начала пить? Я имею в виду пить серьезно. Спиваться ?

– Утверждать наверняка не могу, – пожал плечами историк. – Но, полагаю, года в двадцать два – двадцать три.

Когда закончила музыкальную школу и в очередной раз провалилась на вступительных в Гнесинское училище.

– Вот как?.. – протянул Дима.

Не стыкуется, ох не стыкуется…

Мамаша Коренковой ведь говорила, что крепко зашибать дочка начала еще в школе. С Надиной – все-таки это смешно! – подачи. И в ее компании.

Да, и еще одна неувязочка. Иван Адамович, помнится, утверждал, что с Еленой после того, как девушка закончила школу, практически не общался.

Почему же тогда он столь уверенно говорит про экзамены в училище?

Что ж. Будем разбираться.

– А у меня есть сведения, – осторожно начал Дима, – что Леночка уже в старших классах хорошо выпивала. На пару с какой-то одноклассницей, не помню фамилию…

Он испытующе уставился на историка и в изумлении наткнулся на веселую, чуть мечтательную улыбку.

– Вам уже рассказали! – тонко усмехнулся Иван Адамович.

– Вы имеете в виду…

– Да эту дурацкую историю с рестораном… У нас вся школа над ней потешалась!

– Боюсь, что не понимаю, о чем вы, – пробормотал Дима.

– Ох, да обычное для подростков дело! – вновь расплылся в улыбке историк. – Они же все такие, в свои шестнадцать-семнадцать… Живут-живут спокойно, учатся, готовятся в институты, бегают по киношкам – и вдруг будто муха какая их кусает. Осеняет: я, мол, живу неправильно, скучно, жизнь коротка – и та проходит мимо… Тем более тогда время какое было.