Трое

Пи отсутствовал. Такое случилось впервые в жизни.

Ребята молча переглядывались, потом кто-то не выдержал, поднял руку и осмелился задать вопрос:

– А где мсье Пи?

– В моем кабинете, – ответил директор.

Его слова были встречены гулом разочарования. Каждому хотелось пойти домой, покататься на велосипеде, поиграть в настольные игры, посмотреть телевизор, пусть по понедельникам и не было молодежных программ.

Увы – мсье Пи не похитили, он не заболел, не умер, и занятия будут.

Мсье Авриль нашел взглядом Адриена и сказал:

– Адриен Бобен, изволь пойти со мной.

Несчастный поднялся, чувствуя себя невинно обвиненным невесть в чем, испуганно взглянул на Нину, потом на Этьена и последовал за директором, уныло повесив голову.

Он брел нога за ногу и разглядывал криво положенную метлахскую плитку, пытаясь ее считать. Чтобы ни о чем не думать. Раз, два, три, четыре. Дурное предзнаменование. Почему директор ведет его в кабинет, его одного?

Плохо дело…

Они вошли в секретариат – когда-то тут был один из классов, но его переделали, поставили шкафы под личные дела учеников, стол с телефоном и пишущей машинкой.

За ним и сидел Пи, положив ногу на ногу. Он был не в серой блузе, а в голубой рубашке с короткими рукавами и тергалевых брюках. Адриен впервые увидел своего учителя-мучителя в цивильной одежде, он поздоровался, но мсье Пи не ответил, даже не взглянул на него и только улыбнулся директору.

– Итак, Бобен, не будем ходить вокруг да около: мсье Пи сообщил мне, что ты украл школьное оборудование.

Адриену понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное, а Пи упорно не желал встретиться с ним взглядом.

– Тебе прекрасно известно, что все материалы, которые вы используете на практических занятиях, запрещено выносить из школы… Таков наш внутренний распорядок.

Адриен онемел. Пи подставил его, заманил в ловушку. Он взял над ним верх. К глазам подступили слезы, но он проглотил их, как горькую микстуру, вцепился ногтями в свои предплечья.

Ему помогла одна незначительная деталь, превратившаяся в очевидность. Адриен начал глубоко дышать, сердце успокоилось, и он вдруг почувствовал едва уловимый, потом ставший едким острый запах пота, заполнивший комнату. Пи вонял. От него исходил запах лжи.

Вопрос мсье Авриля вывел его из задумчивости.

– Тебе что, нечего сказать в свою защиту, Бобен?

Молчание сочли за признание вины.