Отравленные слова

Я узнал слишком поздно, когда адвокат семейки уже вытащил его из участка и скандал замяли. Его родители очень осторожны, научились тут же заметать под ковер весь бардак, который устраивает их сынуля.

Тони Суреда подбирается, берет досье, начинает листать.

– Когда Боррас купил машину? – спрашивает он вдруг.

– Когда стал работать у деда, два с половиной года назад, – быстро отвечает Лосано. Ему приятно, что Суреда заинтересовался.

– Вам удалось поговорить с какой-нибудь из его девушек?

Лосано чешет в затылке, припоминает.

– Я позвал первую из них, Лауру Бускетс, на ужин в «Каль Пинчо» в Барселонете. Налил ей белого вина, и она без экивоков рассказала, что у нее было с Мартином. Так прямо всё и выложила, без купюр. Только секс, ничего больше, но с огоньком.

– Сколько она ему поставила? – спрашивает Суреда с коварной улыбочкой.

– Четверку с плюсом. – Лосано включается в игру. – Но в остальном ничего интересного. Не бил ее, не принуждал, не насиловал. Возил ее в Росас на мотоцикле, там они и развлекались.

Она не была ни первой, ни единственной и знала об этом.

– Ловкий парень, – вздыхает Суреда, возможно, вспоминая старые времена и бытность свою фитнес-инструктором.

Будущий субинспектор не задает больше вопросов, так что Лосано достает досье второго подозреваемого. Ему даже заглядывать туда не требуется, он все помнит наизусть.

– Хесус Лопес, тридцать девять лет, ему в жизни везло меньше, чем Мартину Боррасу. Семь лет проработал учителем истории у Барбары в школе, уволен одним днем, когда поднялась суматоха, сразу после исчезновения.

Не знаю, помнишь ли ты, на него чуть не завели дело за неподобающие отношения с ученицами, но никто не стал на него заявлять. Жена, правда, все равно подала на развод и три года с большим скрипом пускала его к ребенку. В итоге живет теперь с собакой в занюханной студии возле рынка Сан-Антонио, репетиторствует за копейки, подрабатывает в школах учителем на замену, наблюдается у психиатра. Но ведь пить таблетки и сидеть по выходным перед телевизором в квартирке с повышенной влажностью и плесенью – это не преступление.

Суреда хмурится, зажав в руке оба досье.

– Они все еще под наблюдением? – спрашивает он.

Лосано вздыхает.

– Денег на это давным-давно не выделяют. Я сам продолжал наблюдение и вносил данные в их досье. Я был уверен, что рано или поздно кто-то из них проколется и я наконец его поймаю, поэтому и продолжал следить за ними, осторожненько, по выходным.