Она исчезла

А вот сейчас обстоятельства заставляли – что? Искать своего помощника? Или плюнуть?

Их с Михаилом никогда не связывали никакие договоры: устные, а тем более письменные, всякие там трудовые соглашения. Но за истекшие годы Георгий Степанович к Мишке прикипел.

А сколько, кстати, годков прошло?

Со дня их первой встречи, когда он впервые Мишку спасал, минуло почти двадцать лет, с ума сойти!

Георгий Степанович тогда не думал, что свидится с ним снова. Но случилось второе Мишкино явление.

Сначала Георгий Степанович рассчитывал, что тот станет одноразовым его помощником. Но парень помог единожды, а потом еще, и снова. Быстрый, исполнительный, не рассуждающий, не задающий вопросов. Постепенно он стал не сказать незаменимым, незаменимых у нас нет, – но полезным винтиком или даже, поднимай выше, приводным шкивом во многих делах, что вел Георгий Степанович.

Втихаря проследить. Заснять, добыть доказательства.

Да что там говорить! Многообразны и почти неисчислимы были Мишкины трудовые обязанности!

Никакого присутственного времени, типа трудовой дисциплины, у помощника не существовало. Как, впрочем, и у самого Георгия Степановича.

Когда ему становилось скучно или он хотел пообщаться – заходил в офис Георгия Степановича на Белинского.

А когда надобился самому боссу – у него имелись в памяти оба Мишкиных номера, Георгий Степанович не гордый, сам его наберет.

Да и дома у Михаила, на Новоизмайловском, в пещере на втором этаже с окнами в решетках, Георгию Степановичу пару раз доводилось бывать – тем более у самого квартира практически рядом.

И про вторую Мишкину работу он все знал: когда он на службе, на чем, по какому маршруту ходит.

А вот теперь помощник исчез – и с концами.

Оба телефона не отвечают.

Мессенджер тоже молчит.

Георгий Степанович не поленился и не погнушался: дошел от Белинского до Фонтанки, дождался, пока пришвартуется Мишкина колымага. Там ему сказали: нет, отсутствует, сказал, что «исчезнет на пару недель, без сохранения содержания» – несмотря на самую горячую пору.

На Новоизмайловский к Михаилу Георгий Степанович не пошел. Во-первых, все-таки гордость.