Хроники Раздолбая

Мама влетала в комнату, трясла его за плечо и кричала:

– …впервые прямой репортаж, как ты можешь не смотреть это?! Сахарова, гниды, захлопали, так им другие врезали! Ты что, не понимаешь, что страна меняется?! Ленивый нелюбопытный придурок! Спи! Всю жизнь проспишь!

И снова бежала к телевизору, чтобы через минуту истошно крикнуть:

– Вот так! Сломали целку съезду! Правильно – агрессивно-послушное большинство!

Раздолбай накрывался подушкой и продолжал спать. Ему было абсолютно неинтересно, кого там захлопали, кому врезали и какому большинству что сломали.

Он стал спать до двух, а то и до трех часов дня, и мама больше не будила его. Два раза в неделю он занимался со старичком-профессором, и тот не только научил его всему, что требовалось для сдачи вступительных экзаменов, но и оказался потом председателем приемной комиссии. Он был очень правильным репетитором, этот старичок, и в девяностом году Раздолбай поступил в Суриковский институт, несмотря на конкурс двадцать человек на место.

11 августа 1990 года Раздолбай проснулся чуть раньше обычного, потому что подарком родителей ко дню рождения была путевка в юрмальский дом отдыха «Пумпури», куда вечером предстояло отправиться. Вообще-то он мечтал получить блок магнитофонных кассет и, услышав про путевку, даже поморщился.

– Что я там один делать буду? Без друзей, без компании?

– Чего ты морду кривишь, как от уксуса? – обиделась мама. – Найдешь компанию там. Дом отдыха композиторов – интеллигентные люди приедут, не урлы какие-нибудь.

– Я не люблю навязываться.

– Я тоже не люблю! Сто десять рублей путевочка – не нравится, сдам обратно.

– Ладно, поеду, – нехотя согласился Раздолбай, подумав, что в Москве у него друзей тоже нет и перемена места хоть как-то развлечет его.

– Сделаешь одолжение?

Пристыженный Раздолбай извинился, но все равно думал о предстоящей поездке как о ссылке. И вот пришел день в эту ссылку отправиться.

Одной чашки кофе редко хватало, чтобы прояснить раздолбайскую голову после долгого сна, и через несколько минут он обычно варил себе вторую.

Помешивая ложечкой в турке, он с тоской представлял, как две с лишним недели будет ходить один по пляжу, на котором все равно не разденется, и смотреть на море, в котором не будет купаться. В один из дней он попробует познакомиться с компанией местных латышей, и они скажут ему:

– Ты, пар-ренек, отку-уда? Из Мас-сквы? На т-тебе звездюлей пач-чку!

И дадут ему звездюлей.