Хроники Раздолбая

Не имея аргументов, чтобы отстаивать свою правоту, он ссылался на какие-то загадочные ощущения, которых никто кроме него не испытывал, и вел себя, как шахматист, сметающий с доски фигуры в ответ на грозящий мат. Только абсолютная убежденность, с которой он говорил, мешала Раздолбаю признать его проигравшим. Он хотел проверить эту убежденность на прочность и, выпив бокал шампанского, поспешил вернуть разговор в прежнее русло, забыв на время о скамейке под кустами сирени.

– Миша, вот ты говоришь, вера – это практика.

В чем практика? – спросил он. – Ходить в церковь, свечки ставить?

– Свечки ставить, поклоны бить – все это, по-моему, попытки заработать себе страховку от костлявой, – ответил вместо Миши Валера.

– Практика не в обрядах, а в том, чтобы избавляться от своих духовных изъянов, ориентируясь на внутренний голос, который всегда знает, как правильно поступать, – возразил Миша.

– А слышать голос – не шизофрения? – подала голос Симона, решив поддержать разговор.

– Ну, это не настоящий голос, – спохватился Миша.

 – Ты слышишь как бы сам себя, но это… не ты. Это как будто другой ты, который гораздо мудрее тебя и знает все правильные ответы. А тебе только надо найти силы его послушаться.

Барсук и Андрей переглянулись. Андрей многозначительно понюхал содержимое шампанской бутылки.

– Хорошо! – обрадовался Раздолбай, плотоядно потерев руки. – Как твой всезнающий «внутренний голос» решит ситуацию: представь, что ты в шлюпке спасаешься с тонущего корабля с Андреем и Барсуком.

Мест больше нет, борта вровень с водой. И тут подплываем мы – я, Валера и Мартин. Хотим залезть к вам, хватаемся за борта. Что ты будешь делать? Отбиваться веслом или тонуть вместе с лодкой?

Не сомневаясь, что загнал Мишу в угол, Раздолбай победно глянул по сторонам, поймал на себе одобрительный взгляд Мартина и вспомнил фразу из фильма про Шарапова и Жеглова: «Вот так! Врежь-ка ему еще, Промокашка!»

– Я предложил бы третий вариант, – ответил Миша, почти не задумываясь.

 – Сначала вам троим плыть за лодкой, а потом меняться с нами, чтобы плыли мы, а вы отдыхали. Так был бы шанс спастись всем.

Раздолбай опешил. Он помнил свои терзания и считал, что сразу пробьет Мишину убежденность, но услышал ответ, который вынужден был признать самым правильным. Мартин попытался возразить и замялся, не сумев сразу подобрать аргументы.

– Ну, хорошо… ммм… Ладно… Примем твой дико человеколюбивый вариант, – нашелся он наконец.