Снегири. Мир, которого больше нет

Вновь…

Ага, а вот тебе и ни фига себе. Таким встретил нашу Наташу Канск. Да и вся взрослая жизнь, оказавшаяся для этого лёгкого и светлого человека слишком грубой и тяжеловесной. Слишком много ударов…

Наша Наташа, кстати, тоже уснула. Или, скорее, даже провалилась куда-то в другую параллель. Точнее, в общую мужскую баню. А там на лавке три мужика. Худые, как из Освенцима, сидят на перевёрнутых тазиках, скукожившись. Впереди – повисшие тряпочками, как у всех, причиндалы. А сзади – крылья. Облезлые такие, заношенные, возможно, даже вшивые.

А как иначе? Баня-то советская, выделяться нельзя.

Мамочка смотрит на них удивлёнными глазами и понимает, что они её не видят, но речь ведут именно о ней.

– Я, – говорит первый, – так сужу. Любимчиков у нас быть не должно. Это непедагогично.

– Ой, я вас умоляю, – корчится как от зубной боли от отвращения второй. – На дворе 20-й век со своими вызовами. А вы всех под одну гребёнку.

– Но что скажут другие? – трусливо оглядывается третий. – Ещё доносы наверх строчить начнут.

А у меня, между прочим, уже два предупреждения. На третье сами знаете, что может быть.

– А я вам говорю, она хорошая. Очень. Её нельзя сейчас взять и растоптать.

– Товарищи, я предлагаю компромисс. Сейчас мы её как бы подприкроем. Она окрепнет. Защиту ощутит. В себя поверит. А потом будем уже бить. Жестоко и безапелляционно.

– А что, мне нравится. Всё по закону. Никто роптать не будет. Да и она уже не сломается. И мы – чистенькие.

– Двойные стандарты, товарищи.

Считаю, надо что-то ей дать.

– Вы знаете, хоть это и противоречит моим принципам морали, я… соглашусь. Дадим. Но через много лет. Дадим ей трёх девок.

– Браво-браво. О-о-о-очень грамотно. И главное – шито-крыто, никто не придерётся.

– Коллеги, а может, пора сворачивать болтовню? Мы мыться вообще будем? Или поросятами останемся?

– Да здравствует мыло душистое…

Наташа проснулась от громкого стука в дверь и оттого, что через две секунды в коммуналку ввалились друзья завхоза с проститутками.

И маленькая выпускница актерского факультета с топором под подушкой быстро перевоплотилась в молчаливую зрительницу театра теней. А пьеса разыгрывалась «Оргия». Со всеми возможными причудами и очень странным концом, когда девчонки вдруг признались, что ходят отмечаться в местный вендиспансер. Кто потянул их за язык, мама до сих пор не представляет. Быть может, те самые мужики-банщики? Ну и, естественно, началось действие совсем другого жанра.