Снегири. Мир, которого больше нет

 УкРАНА

На первый взгляд можно было подумать, что Олег сжал кулаки, но нет. Он как бы схватил накрепко четырьмя пальцами руки пятый, большой и начал усердно выпрямлять на нём косточку посерёдке. Пытаясь, как в детстве, когда нужно было промолчать на ковре у директора или не врезать прямо в рыло однокласснику, ведь учитель уже поймал обоих, сосредоточиться на руках. Вот и сейчас. Зависнуть где-то внутри себя, чтобы не смотреть на сидящих перед ним старшеклассников.

В лицей его пригласили как участника СВО.

Вот только на хрена? Один клюёт носом в свой проклятый смартфон, другая разглядывает ногти. Третий смотрит мимо. Ни одного прямого, обнажённого взгляда, ни одного электрического, короткого, но прошибающего сразу слова, к которым он так привык ТАМ. На передке. Нет.

И слова педагога в ответ на такое простое предложение – а давайте пойдём помогать родственникам мобилизованных, особенно погибших. Снег чистить, уголь кидать, всё такое. «Не-е-е-ет. Мы не можем использовать труд несовершеннолетних».

Почему? Почему, когда ТАМ мясо, грохот, боль, огонь, когда там разрывает на куски детей, здесь все пытаются жить обычной жизнью?! Как будто ничего не происходит. Почему им всё равно? Какие ногти? Какой смартфон? Блин…

Откуда-то с улицы опять слышится приглушённый плач. Вначале после госпиталя он подрывался. Бежал. Выяснял. Искал. Но когда жена начала молча плакать и думать, что он поехал, решил придержать коней. Понаблюдал за мирными, ничего подобного у них нет.

Списался ВКонтакте со своими, понял, что это и дома слышат только пацаны. Что это ОНА ИХ ЗОВЁТ обратно. Ей холодно, одиноко, бо-о-о-ольно. И, голос, как обычно, девчачий.

Впервые Олег встретил её в Каховке. На сухпайке долго не просидишь, решили с пацанами посмотреть в магазине чего-нибудь свеженького, на супчик. Навстречу девчонка с мамой за ручку. Весёлая. Видит военных и машет, довольная. Таких вообще было много, на станциях в деревнях приветствуют военные поезда.

А бабушки крестят.

И вдруг – Хаймерс. Прицельно. По маме. На куски. А девочка, в общем, целая. Но рука отдельно, и мама её держит. Крепко.

Тогда Олег решил для себя, внутренне, что по ту сторону нелюди. И теперь они его цель. Девочку, уже без сознания, перетянули жгутами и отправили на скорой в город. О судьбе её больше ничего не слышали.

А потом она начала приходить. В одно и то же место на передке. Почти ко всем в роте снайперов.