Осколки великой мечты

Все шло прекрасно…

Однако потом, когда моряк потащил ее в общий зал танцевать и стал властно прижимать к себе, от его дыхания пахнуло чем-то несвежим, старческим – а ансамбль все играл ту же, раз уже слышанную в Васечкиной полутемной комнате композицию «Джулай монинг»…

Тут Вероника внезапно протрезвела. Лапы моряка показались чересчур уверенными и твердыми. И она вдруг поняла: «Я не могу».

Едва дождавшись конца песни, Вера прошептала: «Идите, я сейчас приду, мне надо на минуточку».

Убежала в туалет. Долго смотрелась в тусклое зеркало. Думала: что же ей теперь делать?

Ничего не придумав, вышла в ресторанный холл. И тут увидела: прямо перед длинным зеркалом поправляет свои кудри не кто иной, как голубоглазый доцент Полонский. Ее обидчик. Ее тайная любовь.

Она подошла сзади. Коньяк придавал ей смелости. Положила ладонь на плечо Полонского. Спросила:

– А стоит ли слезинка одного ребенка целой стипендии?

Полонский удивленно обернулся.

– Веселова? А вы что здесь делаете?

– То же, что и вы. Прожигаю жизнь.

Его ослепительные голубые глаза смотрели прямо на нее. Не отрывались, изучали.

Она вдруг поняла: сейчас или никогда. И вымолвила твердо:

– Владислав Владимирович! Увезите меня отсюда. Сейчас же.

Несмотря на то что доцент являлся в отличие от моряка представителем сугубо гуманитарной профессии, в решимости он тому не уступал. Лишь долю секунды помедлив, Полонский сказал:

– Ваш номерок, – и протянул руку.

4

Прошло полгода

Москва. Сентябрь 1987 года

Доценту Полонскому льстила связь со студенткой, вдвое младше себя. Льстила – и радовала, и возвышала его в собственных глазах. Но не потому, что Вероника Веселова была в жизни доцента первой любовницей-студенткой. Красавца Влада всю его жизнь баловали женщины. Он не вел им счета, и в непрерывной череде его возлюбленных Веселова была не самой красивой, эффектной, страстной и даже не самой молодой.

Встречались в его жизни любовницы и более горячие, и более умные… И более слабые, и более сильные…

Однако Полонскому (и он скоро стал отдавать себе в этом отчет) Вера (в отличие от других прошлых «увлечений-развлечений») просто очень нравилась. Ему нравились ее не по-детски здравые и умные суждения. Его забавлял ее юмор. Он чувствовал в ней, столь еще юной, несгибаемый стержень характера.