Асимметрия

Вокруг дышал и нежился роскошный тропический юг: после долгих скитаний по военным госпиталям (дед был врачом, а бабушка – медсестрой) семья осела в Сочи. Здесь папины родители работали в санатории на горе, вывеска которого была видна вечерами с ажурного балкончика нашего трехэтажного дома. У подъезда, рядом с высоким крыльцом, дремала в тени пышная гортензия с округлыми шапками бледно-голубых и лиловых цветов. В молочном магазине, куда меня через день отправляли за покупками, я, отстояв длиннющую очередь из «курортников», покупала холодные бутылки со сладким кофейным молоком, густыми сливками и кефиром (это кислое, для деда).

На рынок ходили вместе с бабушкой. Там после трех обязательных проходов по ароматным красочным рядам (сначала – посмотреть, что есть; потом – прицениться тут и там; и только потом – покупать) потертая на углах кошелка наполнялась молодой картошкой и укропом, твердыми от сока яблоками, нежной черешней и помидорами, в каждом из которых, кажется, была спрятана под тонкой кожицей годовая норма солнечного света.   В Сочи у бабушки все было красиво, ярко, вкусно и можно. Пропадать на улице с утра до вечера, брать с собой кусок серого хлеба с солью, валяться на постели с книжкой, ходить на речку, а с какого-то сознательного возраста – и на море одним, без взрослых.

В обоих домах – и зимнем, и летнем – были большие и очень разные библиотеки: собрания сочинений, «макулатурные» издания, книги на украинском и белорусском языках, а в Сочи водились даже дореволюционные издания с «ятями» и иллюстрациями, прикрытыми тоненькой калькой.

Дед собирал их с юности. С книгами я проводила весь год. Зимой в Минске – прячась от холода и сдержанной враждебности маминой родни («посмотри на себя – ты же вылитый папочка, и характер такой же вредный, вся в него!») Летом в Сочи – растягивая с помощью книг сладостное время подступающей юности, когда все в новинку, сил с каждым днем все больше, а надежды и планы только обзаводятся контурами, которые можно перерисовывать, сколько хочешь. В настоящей, не каникулярной жизни в родном городе, чтобы не приставать лишний раз к вечно усталой и занятой маме, я искала в книгах все – от советов по варке супа и схем вязания крючком до высоких нравственных ориентиров и намеков на будущие испытания. Я варила супы, училась вязать по книжкам и навсегда привыкла быть счастливой наедине с бумажными страницами. И всю жизнь в моих снах было много книг, а с ними хвоя, ароматные чешуйки сосновой коры, море и солнце – все вперемежку.