Бруклин

В свои тридцать лет Роуз – лишь хорошевшая что ни год, как считала Эйлиш, – оставалась одинокой, хотя у нее и водились поклонники; она часто повторяла, что жизнь ее сложилась куда лучше, чем у многих ее школьных подруг, которые теперь катают по улицам коляски. Эйлиш гордилась сестрой, тем, с каким тщанием следит та за своей внешностью и с какой заботливостью относится к людям, с которыми видится в городе и в гольф-клубе. Эйлиш знала, что Роуз пыталась найти для нее офисную работу, платила за книги, по которым она изучала бухгалтерское дело и элементарное счетоводство, но знала также, что, по крайней мере сейчас, никакой работы ни для кого в Эннискорти нет и от квалификации тут ничего не зависит.

О предложении мисс Келли Эйлиш говорить Роуз не стала, зато, пока обучалась в магазине, старалась запомнить каждую мелочь, чтобы пересказать потом матери, – та смеялась и заставляла Эйлиш повторять кое-что по нескольку раз.

– Эта мисс Келли, – говорила мать, – ничем не лучше ее мамаши, а я слышала от женщины, которая у нее работала, что та была воплощением зла.

До замужества она всего-навсего служила горничной в «Роше». А «Келлис» был не только магазином, но и меблирашками, и каждый, кто работал на нее, или останавливался там, или просто заходил туда за покупками, с этим самым воплощением и сталкивался. Если, конечно, не был богачом или священником.

– Я поработаю у нее, лишь пока не подвернется что-нибудь другое, – пообещала Эйлиш.

– Так я Роуз и втолковала, когда все рассказывала, – ответила мать.

 – Если она станет приставать к тебе с поучениями, ты ее не слушай.

Роуз, однако же, о работе Эйлиш у мисс Келли ни разу не упомянула. Зато подарила сестре свой светло-желтый, почти не надеванный кардиган, сказав, что ей самой этот цвет не к лицу и на Эйлиш кардиган будет смотреться куда лучше. И еще подарила губную помаду. В субботний вечер Роуз вернулась домой поздно и потому не заметила, что Эйлиш не пошла с Нэнси и Аннетт в кино, а легла спать пораньше, чтобы в первое ее воскресенье появиться у мисс Келли отдохнувшей и свежей.

Семичасовую церковную службу Эйлиш посещала всего раз в жизни – рождественским утром, не один год назад, когда и отец был жив, и мальчики не разъехались. Ей запомнилось, как они с матерью – все остальные еще спали – на цыпочках выбрались из дома, разложив подарки под елкой, что стояла в гостиной наверху, а вернулись сразу после того, как братья, отец и Роуз проснулись и начали подарки разворачивать.