Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

 – Я еду с тобой только из-за них.

И она смело встретила его взгляд.

Джем засмеялся, покачал головой и снова принялся насвистывать; и сразу же между ними возникла непринужденность, словно они добрые приятели. Смелость ее слов обезоружила его; он даже не подозревал, какая за ними таится слабость; в эту минуту они были просто товарищами, а не мужчиной и женщиной.

Они выехали на большую дорогу, и повозка бодро катилась за идущей рысью лошадью, а позади цокали копытами два краденых коня. Тучи ползли по небу, низкие и грозные, но пока ни капли дождя не упало, и холмы, вздымавшиеся в отдалении над пустошью, не были подернуты туманом.

Мэри подумала о Фрэнсисе Дейви, викарии из Олтернана. Интересно, что он сказал бы, услышав ее рассказ. Вряд ли снова посоветовал бы Мэри выжидать. Впрочем, викарий, скорее всего, не обрадуется, если она вдруг ворвется и испортит ему Рождество. Мэри представила себе тихий дом священника, мирный и спокойный посреди небольшой деревни, и высокую колокольню, которая, как страж, возвышается над крышами и трубами.

Олтернан представлялся ей небесами обетованными – в самом названии было что-то успокаивающее, – а голос Фрэнсиса Дейви сулил безопасность и избавление от тревог. Была в священнике некая странность, волнующая и приятная. Все казалось необычным: картина, которую он написал; то, как он правил лошадью и как он прислуживал ей, деликатно храня молчание; но больше всего удивляла сумрачная и печальная тишина его комнаты, в которой не было ни единого следа личности хозяина.

Викарий казался тенью человека, и теперь, когда его не было рядом, ему недоставало реальности. У него не было мужского напора сидящего рядом с ней Джема; он был существом без плоти и крови: два бесцветных глаза и голос в темноте, и только.

Пони неожиданно заартачился в проломе изгороди, и громкое проклятие Джема разом прервало ее тайные размышления.

Мэри решила прощупать почву.

– Здесь есть где-нибудь церкви? – поинтересовалась она. – Последние месяцы я живу как язычница, а мне это очень не нравится.

– Эй ты, выбирайся, чертов дурень! – кричал Джем, раздирая удилами лошадиные губы. – Ты что, хочешь нас опрокинуть в канаву? Церкви, говоришь? Какого дьявола я должен знать о церквях? Я только один раз был в храме, да и то меня мать внесла туда безымянного на руках, а оттуда я вышел уже крещенным. Я тебе ничего не могу на этот счет подсказать. Уверен, что священники держат золотую утварь под замком.