Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

Пересекая двор, Мэри с замиранием сердца заметила, что дверь конюшни открыта и лошадь стоит внутри. Джосс Мерлин вернулся.

Она открыла дверь как можно тише, но та царапала по каменным плитам и протестующе скрежетала. Звук разнесся по коридору, и через минуту из глубины дома, наклонив голову под притолокой, появился хозяин. Рукава его рубашки были закатаны выше локтя, а в руке он держал стакан и салфетку. Казалось, трактирщик пребывал в прекрасном настроении, потому что громогласно приветствовал Мэри, размахивая стаканом.

– Эй, – проревел он, – нечего корчить унылую мину. Ты что, не рада меня видеть? Очень по мне скучала?

Мэри сделала попытку улыбнуться и спросила, приятной ли была поездка.

– Какой, к черту, приятной, – ответил он. – Я получил деньги, а на остальное мне плевать. Я не во дворце у короля гостил, если ты это имеешь в виду.

Он громко расхохотался своей шутке, и из-за его плеча выглянула жена, согласно и глупо улыбаясь.

Как только смех хозяина умолк, улыбка исчезла с лица тети Пейшенс.

Снова вернулись напряженное, затравленное выражение и остановившийся, изумленно-бестолковый взгляд, который у нее обычно появлялся в присутствии мужа.

Мэри сразу поняла, что передышке, которой ее тетя наслаждалась всю прошедшую неделю, пришел конец и что она опять превратилась в нервное, истерзанное существо.

Мэри повернулась, чтобы подняться к себе в комнату, но Джосс окликнул ее.

– Эй, – сказал он, – не вздумай увильнуть от работы сегодня вечером.

Сегодня будешь помогать мне в баре. Ты что, не знаешь, какой нынче день недели?

Мэри задумалась. Она потеряла счет времени. Кажется, она села в дилижанс в понедельник? Значит, сегодня суббота – субботний вечер. Тогда понятно, что имеет в виду Джосс Мерлин. Сегодня в трактире «Ямайка» соберутся гости.

Они приходили поодиночке, обитатели пустошей, пересекая двор быстро и тихо, словно опасаясь, что их заметят. В тусклом свете они казались бесплотными тенями, кравшимися вдоль стены и проскальзывавшими под навесом, чтобы постучаться в дверь бара.

Некоторые несли фонари, но их мерцающий свет, видимо, тревожил хозяев, потому что они пытались заслонить их, прикрывая плащом. Один или двое гостей въехали во двор на лошадях, чьи копыта звонко стучали по камням. Это цоканье странно отдавалось в ночной тишине, а за ним следовали скрип дверных петель в конюшне и приглушенные голоса мужчин, заводивших своих лошадей в стойла.