Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

А если тетя все же заводила разговор, то это был поток бессмыслицы – о том, каким великим человеком мог бы стать ее муж, если бы не постоянно преследовавшие его неудачи. Нормальной беседы не получалось, и Мэри научилась потакать тете и говорить с ней ласково, как с ребенком; все это раздражало и требовало терпения.

И вот однажды утром, досадуя на ветреную и дождливую погоду, не дававшую и носа высунуть из дому, Мэри решила навести чистоту в коридоре с каменным полом, шедшем вдоль всей задней части дома. Тяжелая физическая работа, возможно, и укрепила ее мускулы, но не улучшила настроения, и под конец Мэри почувствовала такое отвращение к трактиру «Ямайка» и его обитателям, что еще немного – и она вышла бы в крохотный садик позади кухни, где работал ее дядя, не обращая внимания на дождь, поливающий его всклокоченные волосы, и выплеснула бы ведро мыльной воды прямо ему в лицо.

Вид тети, которая, сгорбившись, помешивала концом палки тлеющий торф в очаге, обезоружил Мэри, и она уже готова была приняться за пол в прихожей, когда услышала цоканье копыт во дворе, и тут же кто-то забарабанил в закрытую дверь бара.

До сих пор никто не появлялся в трактире «Ямайка», и этот визит уже сам по себе был событием. Мэри вернулась в кухню, чтобы предупредить тетю, но та ушла, и, выглянув в окно, Мэри увидела, как она семенит через садик к мужу, который перекладывал торф из кучи в тачку. Оба они ничего не слышали и не заметили прибывшего. Мэри вытерла руки о передник и пошла в бар. Дверь, видимо, все же была не заперта, потому что, к своему удивлению, Мэри увидела там человека, оседлавшего стул; в руке он держал стакан, до краев наполненный элем, который спокойно сам налил себе из крана.

Несколько минут они молча изучали друг друга.

Было в госте что-то неуловимо знакомое, и Мэри призадумалась, где же она видела его раньше. Набрякшие веки, изгиб губ, очертания подбородка, даже смелый и нагловатый взгляд, которым он ее одарил, были ей знакомы и определенно неприятны.

Манера гостя, потягивая эль, разглядывать ее с головы до ног, раздражала Мэри сверх всякой меры.

– Что вы здесь делаете? – резко спросила она. – У вас нет никакого права входить сюда и самовольничать. Кроме того, хозяин не любит незнакомцев.

В любое другое время Мэри сама бы посмеялась над этой своей попыткой защитить дядю, но мытье каменных плит лишило ее чувства юмора, по крайней мере на время, и ей захотелось выместить свое дурное настроение на первом, кто попался под руку.