Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

Длинный вечер подходил к концу, а трактирщика в гостиной по-прежнему не было слышно. Мэри клевала носом, глаза сами собой закрывались, и в этом смутном, тяжелом состоянии между сном и бодрствованием она услышала, как тетя тихонько поднялась со стула и убрала свою работу в шкаф рядом с буфетом. Сквозь сон девушка слышала, как тетя прошептала ей на ухо:

– Я иду спать. Твой дядя теперь не проснется; он, должно быть, улегся до утра. Я не буду его беспокоить.

Мэри что-то пробормотала в ответ и в полузабытьи услышала осторожные шаги в коридоре и скрип ступенек.

На верхней площадке тихо закрылась дверь. Мэри чувствовала, как к ней подкрадывается тяжелый сон, и голова девушки опустилась на руки. Медленное тиканье часов отдавалось в ее сознании глухими шагами по большой дороге… раз… два… раз… два… шаг-другой; она была на пустоши у быстрого ручья, и груз, который она несла, был тяжелым, слишком тяжелым, невыносимым. Если бы она могла хоть ненадолго отложить свою ношу, отдохнуть на берегу и поспать…

Но было холодно, слишком холодно.

Нога насквозь промокла. Надо подняться повыше, подальше от берега… Огонь погас; огня больше нет… Мэри открыла глаза и увидела, что лежит на полу, рядом с белым пеплом очага. В кухне было очень холодно и почти темно. Свеча догорала. Девушка зевнула, вздрогнула и размяла онемевшие руки. Когда она подняла глаза, то увидела, как открывается дверь кухни – очень медленно, мало-помалу, дюйм за дюймом.

Мэри села, опираясь руками на холодный пол, и замерла. Она ждала, но ничего не происходило.

Затем дверь скрипнула и резко распахнулась, ударившись о стену. Джосс Мерлин стоял на пороге кухни, с протянутыми руками, шатаясь на нетвердых ногах.

Сперва Мэри показалось, что он ее не заметил; его глаза вперились в стену, и он стоял неподвижно, не пытаясь войти. Она вся сжалась за кухонным столом, пригнув голову, и ничего не слышала, кроме ровного биения своего сердца. Дядя медленно повернулся к девушке и молча уставился на нее. Когда он наконец заговорил, голос его прозвучал сдавленно и хрипло, чуть громче шепота.

– Кто здесь? – спросил трактирщик. – Что ты здесь делаешь? Почему ты молчишь?

Его лицо было серого цвета и напоминало маску. Налитые кровью глаза неотрывно следили за племянницей, не узнавая. Мэри не двигалась.

– Убери нож, – прошептал он. – Убери нож, говорю тебе.

Девушка протянула руку и кончиками пальцев дотронулась до ножки стула. Она не могла схватиться за нее, не придвинувшись ближе.