Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

В погребах самого короля Георга нет такого бренди. А сколько я плачу? Да ни одного поганого гроша. В трактире «Ямайка» пьют бесплатно. – Он засмеялся и высунул язык. – Это опасная игра, Мэри, но это мужская игра. Я рисковал шеей десять, нет, двадцать раз. За мной гнались по пятам, и пуля просвистела у меня в волосах. Им меня не поймать, Мэри; я слишком хитер, я слишком давно играю в эти игры. До того как мы обосновались здесь, я занимался этим в Пэдстоу, на побережье. Мы выходили в море на люгере каждые две недели во время весенних приливов.

Всего нас было шестеро. Но так больших денег не заработаешь; пришлось мне расширить и возглавить дело и навести свои порядки. Теперь нас больше сотни, и мы работаем по всей стране, от побережья до границы. Ей-богу, крови мне довелось повидать немало, Мэри, я много раз видел, как убивают людей, но эта игра захватывает – тут ты играешь со смертью.

Дядя поманил ее к себе и подмигнул, сперва оглянувшись на дверь.

– Эй, – прошептал он, – подойди-ка поближе, тогда я смогу с тобой поговорить.

Я вижу, у тебя хватит духу; ты не боишься, как твоя тетка. Нам следовало бы стать партнерами – нам с тобой. – Он схватил Мэри за руку и усадил ее на пол рядом со своим стулом. – Это проклятое пьянство отшибает у меня ум, – сказал Джосс. – Ты видишь, я становлюсь слаб, как мышонок, когда начинается запой. Мне снятся страшные сны, кошмары; я вижу то, что меня вовсе не пугает, когда я трезвый. Черт побери, Мэри, я убивал людей своими руками, заталкивал их под воду, бил камнями и обломками скал и никогда в жизни об этом не думал; я спал в своей постели как ребенок. Но когда я пьян, то вижу их во сне; я вижу их бело-зеленые лица, они смотрят на меня глазами, которые давно выели рыбы; они растерзаны, и плоть лентами свисает с их костей; в волосах водоросли… Однажды там была женщина, Мэри; она цеплялась за плот, прижимая одной рукой ребенка; ее волосы струились по спине. Понимаешь, корабль сидел на скалах совсем близко, и море было гладкое, как ладонь; они все могли выбраться живыми, все до единого. И воды кое-где было только по пояс. Женщина звала меня на помощь, а я камнем разбил ей лицо. Она упала навзничь и начала колотить рукой по плоту. Она выпустила ребенка, и я снова ее ударил. Я смотрел, как они утонули на глубине в четыре фута. Мы тогда испугались; мы боялись, что кто-нибудь из них доберется до берега… В первый раз мы просчитались с приливом. Через полчаса они разгуливали бы по песку, не замочив ног.