Общага-на-Крови

Отличник шёл по этим лестницам и этим коридорам, о чём-то несущественном болтая с Лёлей, и ощущал, что он гаснет, растворяется, наполняя собой общагу, и его осязание становится вечным общажным сквозняком, его зрение смягчается прозрачными сумерками её помещений, слух его превращается в голоса, смех, хлопанье дверей, кухонный шум, и душа его вмещает в себя всю вселенную общаги с её радостью, разочарованием, первой любовью, надеждой и болью. Отличник шёл и чувствовал, что он любит, бесконечно любит общагу.

В двести четырнадцатой Ванька, Игорь и Нелли уже сидели возле стола.

На подоконнике теснились четыре бутылки, сипящий электрочайник и две кастрюли, у одной из которых из-под крышки валил пар. Ванька ковырял штопором в пробке пятой бутылки. В комнате всё было синим от вечера и сигарет.

– Ты, блин, уже заколебал всех!.. – закричал Отличнику Ванька.

– Припёрся всё-таки… – проворчала Нелли с выражением глубочайшего неудовольствия.

Лёля за плечи усадила Отличника и, целуя его в макушку, с вызовом сообщила:

– Он хороший, да! А вы все дураки.

Ванька вскочил, сдвинул четыре стакана и разлил вино.

– Лёлька, где у этого чучела бутылка? – спросила Нелли, и Лёля, спохватившись, попросила Игоря:

– Игорёк, достань там из-за шторы лимонад Отличнику.

– Может, винища, харя? – подмигивая, спросил Ванька.

– Сами пейте вашу бурду, – отозвался Отличник.

– Это не бурда, Отличничек. Ванечка «Алиготе» купил.

– Пусть лимонад пьёт, – строго велела Нелли. – Во-первых, неполовозрелым детям вино противопоказано.

Во-вторых, он денег не давал. Кстати, Отличник, с тебя два рубля. А в-третьих, хоть один нормальный человек будет среди ваших пьяных рож.

– Радость моя, ты бы лучше занялась тарелками, – ласково попросил Игорь.

– Не ори на меня! – сурово осадила его Нелли.

– Ну, понеслась… – вздохнул Ванька. – Давайте по пять грамм.

– Дождись Нелли, – придержал его Игорь.

– Подлец! – с пафосом сказала Нелли, столовским жестом кидая перед Ванькой тарелку с гречневой кашей и двумя сосисками.

Ванька плотоядно понюхал её, блаженно засопел и обнял Нелли.

– Ты пищевая проститутка, Симаков! – отбрила его Нелли. – Ты женщинам за пищу отдаёшься. Убирай из моего уха свою позорную бородёнку.

– Ни одного поцелуя без любви, Нелечка! – поддержала её Лёля, раскладывая всем салат.

Наконец Игорь поднял стакан и, потупившись, замолчал.

– Не тяни, отец! – застонал Ванька. – Душа горит!..

– Давайте выпьем за нас, – веско сказал Игорь.