Повести л-ских писателей

Можно, наверное, порывшись в московских телеархивах, отыскать даже передачу «Служу Советскому Союзу» за май семьдесят третьего, в которой отца показали сколько-то там секунд…

Почему я это рассказываю? Потому что в Киев мы переехали, когда отцовская военная карьера скоропостижно оборвалась на старшем лейтенанте. С темпераментом отцу (и нам всем заодно) не повезло. Взор был орлиный, а нрав реально бычий. Тронешь не за то место, и глаза кровью наливаются. В один прекрасный день набил папа морду капитану, причём набил обстоятельно, до крови и выбитых зубов.

Чуть его не посадили, но как-то замяли дело в конце концов. Только уволили из доблестных рядов с убийственной формулировкой в том духе, что этого лучше не подпускать к общественности.

Из военного городка, естественно, пришлось уехать. А куда ехать? Десантировались (папа, мама, я, сестра моя младшая) на голову маминым родителям, то бишь в Киев. В маленькой комнате – бабушка с моей сестрёнкой (дед умер вскоре), в большой комнате – я с родителями. Хорошо хоть дом был новой планировки, кухня девять метров.

Бабушка отца недолюбливала, даже когда он был бравым десантником с отдельной жилплощадью. А после нашего переезда в Киев она с таким ледяным презрением к нему относилась, что удивляюсь до сих пор, как дело до смертоубийства не дошло. Отец люто ненавидел её в ответ, часто психовал, орал. Но мама как-то это всё разруливала. Ох и натерпелась она… И зачем, спрашивается?

Мама в Болграде работала в детсаду и в Киеве нашла себе детсад, с этим проблем не было.

А отец несколько работ сменил. Сторожем работал, грузчиком в речном порту, потом ПТУ окончил по ускоренной программе, устроился слесарем в седьмой автопарк. Стал себя считать кондовым пролетарием. Свой конфликт с бабушкой переосмыслил в духе классовой борьбы. Регулярно приходил домой поддатый и заводил патефон про то, как он, работяга, соль земли, опора советской власти, живёт под каблуком у кабинетной крысы. Бабушка кадровиком работала как раз в седьмом автопарке. Этот автопарк был на тот момент чуть ли не самый образцовый в Союзе. Отца туда взяли по бабушкиной протекции. Он, естественно, только сильней её за это ненавидел.

Наша фамильная летопись не имеет отношения к львовским писателям. Но без неё не понять, какую роль книга, которую вы ищете, сыграла в моей жизни, почему она послужила одним из катализаторов превращения, которое со мной случилось в восемьдесят пятом году.

(Стоп! Ещё один голый факт для вашей анкеты: 1985 год. Февраль-май.