Повести л-ских писателей

Она знала, что мужчины, ведущие российский образ жизни, сплошь и рядом умирают задолго до пенсии. У неё даже был двоюродный дядя в Питере, который пришёл однажды с работы в свою ипотечную квартиру бледный и потный, сел на диван, включил телевизор и умер в возрасте тридцати девяти лет прямо на глазах у жены и лабрадора. (Сын, то есть Дашин троюродный брат, к счастью, был на каникулах у бабушки.)

Но тут в «Лаконии» случилось неожиданное. Долговязая Анна в маске с цветочным узором не сказала ничего ни про какой инфаркт.

От чего преставился русский, ответила она Даше, по-прежнему неизвестно. Ей, Анне, принадлежала квартира, которую снимал покойник. К ней, Анне, за минувшую неделю уже дважды являлась полиция, причём во второй раз – какая-то странная полиция, в гражданском. Полиция рылась в вещах русского и задавала много вопросов, оба раза примерно одинаковых. Когда Анна в свою очередь просила объяснить, почему же всё-таки смерть её квартиросъёмщика требует полицейского расследования, полиция уклончиво бубнила.

Белобрысый парень между тем занёс в «Лаконию» четвёртую коробку и почему-то водрузил её на малиновый диван справа от входа. У коробки на боку темнели силуэты высотных зданий, напечатанные синим по картонному. На верхней грани коробки Даша, прищурившись, разглядела два квадратика. В одном квадратике был орёл, в другом – эмблема «Почты России». Видимо, сама коробка тоже осталась от покойника.

– That’s it, – сказал парень, зубасто улыбаясь в сторону Мирейи Муньос Эрреры. – That was the last one. Mission accomplished[2 - That’s it… That was the last one. Mission accomplished. – Всё… Это последняя была. Миссия выполнена (англ.).].

Мирейя вяло улыбнулась из-под маски его стандартной шутке. Парень не вызывал у неё симпатии. Он выглядел и держался так, будто не читал ничего, кроме инстаграма, и уже мечтал развлекать её, Мирейю, подробным рассказом о всенощной пьянке на пароме Хельсинки – Рига в допандемийные времена.

Анна, хозяйка квартиры мёртвого русского, подтвердила тем временем, что больше коробок нет. В этих четырёх, сказала она, все книги, которые стояли у покойного на полках, лежали на столах или валялись на подоконниках. Ещё, правда, были какие-то старые журналы, уточнила она. В основном на русском.