Повести л-ских писателей

Но, чтобы меня не выгнали из русской литературы, вот:– …понимаешь, эти страницы – распечатки эти – они про книжку какую-то, которую люди читали какие-то – куча людей читала – ну, им кажется, что они читали – она предвидела будущее – окей, то есть не куча, тут всего типа четыре свидетеля, но в примечаниях, насколько я понимаю, написано, что есть ещё – другие свидетели есть, которых этот мужик нашёл – русский, умер который, владелец книг – его труп возле его квартиры нашли – помнишь, женщина эта говорила утром? – полиция потом приходила много раз, обыскивала квартиру – ну, в смысле, я не помню, сколько раз, но больше одного раза, они типа точно искали что-то – получается, мужик, который умер, искал эту книгу – в смысле, фантастику, которая предвидела будущее – латвийскую, или литовскую, или, может, украинскую – там обалдеть можно, у них у всех разные о ней воспоминания – кажется, кто-то нанял его, чтобы её разыскать – в смысле, кто-то мёртвого русского нанял – это же точно всё как-то связано! – на фига иначе полиция будет заморачиваться с каким-то мёртвым русским гиком, который с утра до ночи читает папирусы про Северный Ледовитый океан? – его ж не убили даже никак, он просто мёртвый лежал в подъезде – русские мужики, которым за сорок, вообще мрут как мухи…]

Мирейя слушала, почти не моргая, и вроде бы разбирала все слова (она хорошо владела языком, который до сих пор обзывают английским), но слова не складывались ни в какое понятное целое, если не считать целой волны жутких воспоминаний.

Дарьина речь напоминала об Айторе, двоюродном брате Мирейи, у которого было биполярное расстройство и мужское презрение к лекарствам, в том числе от биполярного расстройства. Айтор, когда ещё был жив, явился однажды вечером без предупреждения на квартиру, которую Мирейя снимала с двумя сокурсницами в Мурсии (это город на юге Испании), и вот примерно так же горячечно тараторил до полуночи о гениальном суперстартапе с какими-то «румынскими партнёрами». А девять дней спустя он вскрыл себе вены в гостиничном номере в Бухаресте.

Все эти картинки из прошлого отразились у Мирейи в глазах, и Даша, которая ни разу ещё не видела на лице испанки, казавшемся ей таким чистым и правильным, ничего трагичней скуки и лёгкого раздражения, вдруг услышала себя со стороны, и немедленно запнулась, и рассмеялась после неловкой паузы.