Верные, безумные, виновные

Гарри сказал, что вызывал полицию или, может быть, обращался в местный комитет, но Оливер не придал этому значения. Гарри всегда подавал официальные жалобы по всевозможным каналам. Для него составление жалоб было чем-то вроде хобби. Надо же человеку чем-то заняться на пенсии.

С того дня прошло два месяца, и Оливер не мог припомнить, что с тех пор видел Гарри.

Оливер открыл дверь и отскочил назад: на террасе стояла Тиффани с зонтом за плечами и с поднятой рукой, словно собираясь постучать.

– Извини, – сказала она.

 – Знаю, что ты болен, но просто я все думаю про Гарри. Я и в самом деле считаю, что надо попробовать войти к нему. Или вызвать полицию. Муж тоже говорит, что не видел его много недель.

– И Эрика тоже, – сказал Оливер. – Я как раз собирался туда.

Ему вдруг стало невтерпеж, как будто на счету была каждая минута. Налетел порыв ветра.

– Господи, этот дождь!

Они выставили перед собой щитом зонты и, нырнув под них, перебежали лужайку и оказались перед террасой дома Гарри.

Тиффани бросила на пол промокший зонтик и кулаком забарабанила в дверь:

– Гарри! – Она старалась перекричать шум дождя. В ее голосе слышались панические нотки. – Гарри! Это мы! Ваши соседи!

Оливер приподнял тяжелый горшок из песчаника. Никакого ключа. Там было еще несколько дрянных пластиковых зеленых горшков с засохшими растениями и комковатой землей. Наверняка Гарри не стал бы прятать ключ под одним из них? Но он все же поднял первый горшок, и ключ был там. Маленький золотой ключик.

Гарри, старина, подумал Оливер. Не так уж ты осторожен.

– Тиффани! – Оливер показал ей ключ.

– А-а, – произнесла Тиффани. Она отодвинулась, а Оливер подошел к двери и вставил ключ в замок. – Он мог уехать, – с дрожью в голосе сказала она. – Повидать семью.

Но оба знали, что старик никуда не уезжал.

– Гарри! – открыв дверь, позвал Оливер.

– О господи, нет, нет, нет! – быстро проговорила Тиффани.

Запах достиг заложенного носа Оливера на секунду позже, а затем ему показалось, что он с размаху влетел в стену этого запаха.

Сладковатого запаха разложения. Словно кто-то побрызгал дешевыми духами на протухшее мясо. Накатил рвотный позыв. Оливер взглянул на Тиффани и вспомнил день барбекю – как в тяжелые моменты с лица человека спадает маска и обнажается что-то важное и общечеловеческое. Тогда все эти ярлыки вроде «красивая», «сексуальная», «некрасивая» становятся неуместными.

– Твою мать, – грустно произнесла она.