Еврейская нота

Галя Кубдут

В третьем классе в нам пришла девочка бурятка, Галя Кубдут. Тихая, спокойная и аккуратная. Выделялась только личиком: смугловатое и плосковатое, с узкими раскосыми глазами, а вообще даже милое. Училась она средне, и жили они средне – это легко определялось: кто жил получше, носил шелковые пионерские галстуки за 53 копейки, а кто победнее – штапельные за 27.

Она несколько недель проучилась, а потом на перемене Валерка Маркин стал листать оставленный на столе классный журнал, он тут был любопытнее и быстрее всех.

И закричал:

– Бурятка! Бурятка! – смеясь, дразнясь и тыча пальцем в Галю.

И несколько пацанов обернулись от стола и закричали, указывая:

– Бурятка! Бурятка!

И уже полкласса пританцовывало, высовывая языки и глумясь:

– А?а! Бурятка! Кубдут бурятка!

Несчастная Галя сжалась на своем месте за партой, голову уткнула в руки и беззвучно рыдала.

Чувствовал я себя отвратительно. Я был в той половине класса, которая молчала. И я тоже молчал. И ничем не заступился.

Чувство было гнетущее и подлое. Было ужасно, что несчастную одинокую беззащитную девочку травит вся куча, и ведь все свои, нормальные ребята. И было трусливое облегчение, что травят не тебя. Вообще она мне чужая. А получается как громоотвод.

И только несколько наших девочек сказали, чтобы мальчики перестали. Девочки вообще добрее.

Прозвенел звонок, и вошла наша Тамара Федоровна, и увидела плачущую Галю, и спросила, что случилось, и ей сказали девочки, что мальчишки дразнили, как, что бурятка, кто, а они все, ну, почти все.

И она обняла Галю за плечики, и стала гладить по голове, а та совсем разрыдалась, и Тамара наша Федоровна вывела ее, не сопротивляющуюся ничему, к доске перед классом, и все обнимала и гладила по голове, и говорила, что мы поступили отвратительно, что все народы у нас равны, что только фашисты могут ненавидеть людей, которые из каких-то других народов, и чтобы она никогда даже не слышала ничего подобного, ну и всякое такое.

Все и так понимали, что говорили и сделали, и слова Тамары Федоровны казались совершенно правильными, но не совсем искренними, что ли, ну, по обязанности, для воспитания, правильные, конечно… но как бы это сказать: до сердца не доходили.

Вот что нехорошо сделали – это и так понятно. А слова – правильные, как должно, но не душевно звучали, что ли.

До конца уроков Галя не поднимала глаз и ни с кем не разговаривала. Она проучилась у нас до конца четверти, а потом исчезла. Родители забрали, значит.