Дэнс, Дэнс, Дэнс

– Тяжело на работе? – спросил я.

– Угу, – кивнула она. – Просто с ума сойти. Я еще не очень втянулась, да и сам отель совсем недавно открылся – начальство всех муштрует на первых порах…

Она положила руки на стол и сцепила пальцы. На правом мизинце я заметил единственное колечко.

Скромное, серебряное, без какого-либо изыска. Секунд двадцать, наверное, мы сидели и оба разглядывали это колечко.

– Так все-таки – как насчет того, старого отеля «Дельфин»? – наконец спросила она. – Кстати, я надеюсь, вы не журналист какой-нибудь?

– Журналист? – удивленно переспросил я.

 – Что это вы опять, ей-богу?

– Ну, просто спрашиваю… – сказала она.

Я промолчал. Она закусила губу и какое-то время сидела, уставившись в одну точку на стене.

– Там вроде был какой-то скандал поначалу… И после этого начальство стало жутко всего бояться. Всяких там репортеров и журналистов. А также любых вопросов насчет передачи земли… Ну, вы же понимаете? Ведь если об этом начнут в газетах писать, отелю не поздоровится.

Там же весь бизнес – на доверии клиента… Репутация будет подорвана, так ведь?..

– А что, уже где-нибудь об этом писали?

– Один раз в еженедельнике. Насчет каких-то крупных взяток… И что якобы на тех, кто землю продавать не хотел, натравили не то якудзу, не то ультраправых – и все-таки вынудили… Что-то вроде этого.

– И в этом скандале был замешан старый отель «Дельфин», так?

Чуть ссутулившись над бокалом, она отпила еще «Кровавой Мэри».

– Я думаю, да. Поэтому наш менеджер и напрягся так, когда вы старый отель упомянули.

Еще как напрягся, вы заметили?.. Но если честно, никаких подробностей я об этом не знаю. Слышала только – новый отель называется так потому, что до сих пор существует какая-то связь со старым отелем… Мне об этом сказал кое-кто.

– Кто?

– Да… один из наших «костюмчиков».

– Костюмчиков?

– Ну, менеджеров в черных костюмах…

– Понятно… – сказал я. – А кроме этого вы что-нибудь слышали о старом отеле «Дельфин»?

Она покачала головой.

Затем пальцами левой руки сдвинула колечко на мизинце правой – и посадила обратно.

– Страшно мне, – произнесла она вдруг полушепотом. – Все время страшно. До ужаса…

– Что страшно? Что о вас напишут в газетах?

Она снова покачала головой, почти незаметно. Потом поднесла бокал к губам и, задумавшись, замерла в такой позе. Не знаю, как еще объяснить, но казалось, будто ей физически больно от мыслей в голове.

– Да нет же, я не об этом… Бог с ними, с газетами.