Комментарий к роману Владимира Набокова «Дар»

    (Там же: 104)

Полемика Набокова с этим стихотворением раскрывается в финале «Второго добавления к „Дару“», где Константин Кириллович Годунов-Чердынцев говорит какому-то собеседнику: «Да, конечно, напрасно сказал: случайный и случайно сказал напрасный, я тут заодно с духовенством, тем более что для всех растений и животных, с которыми мне приходилось сталкиваться, это безусловный и настоящий…» (Набоков 2001a: 108–109). Говоря о солидарности с духовенством, отец Федора имеет в виду стихотворный ответ на «Дар напрасный» митрополита Филарета:

Не напрасно, не случайно

Жизнь от Бога мне дана,

Не без воли Бога тайной

И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью

Зло из темных бездн воззвал,

Сам наполнил душу страстью

Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, забвенный мною!

Просияй сквозь сумрак дум, —

И созиждется Тобою

Сердце чисто, светел ум.

    (цит. по: Пушкин 1911: LI)[20 - О стихотворном диалоге Пушкина с Филаретом см.

: Альтшуллер 1998; Liapunov 2003; Proskurin 2012.]

Пропущенным подлежащим во фразе: «Да, конечно, напрасно сказал: случайный и случайно сказал напрасный», вне всякого сомнения, может быть только «он» или «Пушкин», но отнюдь не «я», как ошибочно утверждал Б. Бойд (Boyd 2000; см. резонные возражения Г. А. Барабтарло, напечатанные после этой заметки Бойда).

Кроме стихотворения Филарета, Набоков, вероятно, знал и другой ответ Пушкину – «Жизнь» И.

П. Клюшникова (1811–1895):

Дар мгновенный, дар прекрасный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Ум молчит, а сердцу ясно:

Жизнь для жизни мне дана.

Все прекрасно в Божьем мире:

Сотворивый мир в нем скрыт.

Но Он в храме, но Он в лире,

Но Он в разуме открыт.

Познавать его в творенье,

Видеть духом, сердцем чтить —

Вот в чем жизни назначенье,

Вот что значит в Боге жить!

    (Отечественные записки.

1840. Т. XII. № 10. Отд. III. С. 230)[21 - Подпись «– ? —»; стихотворение многократно перепечатывалось в школьных хрестоматиях и поэтических антологиях.]

В поэзии Серебряного века позицию, сходную с набоковской, декларировал А. А. Блок в первых двух строках стихотворения 1907 года из цикла «Заклятие огнем и мраком»:

Приявший мир, как звонкий дар,

Как злата горсть, я стал богат…

    (Блок 1960–1963: II, 273)

Ср.