Красная линия

Она даже растерялась – почему он молчит? Не хочет, чтобы она села за его столик?

– Но если вы против, то я уйду… Извините, что побеспокоила.

Мужчина молчал, будто не слышал. Только смотрел на нее во все глаза. Она глянула с досадой на администратора, будто искала у него объяснений странного поведения мужчины. Но тот вдруг опомнился, заговорил торопливо:

– Ну что ж вы извиняетесь, не надо… Я просто растерялся немного, простите. Садитесь, конечно же… Я буду рад.

Не люблю ужинать в одиночестве. Хотя и приходится, ничего не поделаешь.

Мужчина улыбнулся так грустно, что ей снова неловко стало. Будто это она была виновата в том, что приходится ему ужинать в одиночестве. И вообще… Как-то это слишком интимно у него прозвучало, не к месту. Придется смириться с таким неудобством, выбора все равно нет.

Села за столик, поискала глазами официанта. Он вскоре подошел, и она проговорила деловито:

– Я не буду меню смотреть… Вы мне принесите что-нибудь уже готовое, чтобы не ждать.

Или что можно очень быстро приготовить. Я тороплюсь очень.

– Могу бифштекс предложить… Овощи можно… – пожал плечами официант, почему-то глядя на ее соседа по столику и улыбаясь ему.

– Да, давайте, – торопливо согласилась она. – И еще воды минеральной, без газа.

– Чай, кофе?

– Нет, не надо.

– Винную карту смотреть будете?

– Нет. Больше ничего не надо, спасибо. У меня и правда очень мало времени.

– Хорошо, я вас понял… – деловито произнес официант, отходя от стола.

Мужчина опять улыбнулся грустно, придвигая к себе бокал с красным вином. И глянул на нее, как показалось, с укором. И проговорил тихо:

– Вы так торопитесь из-за неловкости, да? Что пришлось сесть за мой столик? Боитесь, что помешали мне? Если так, то бросьте… Вы ничуть мне не помешали. Наоборот…

Он вдруг запнулся и замолчал. И снова посмотрел на нее так, что она даже поежилась слегка и отвернула лицо к окну, пытаясь придать ему выражение строгого равнодушия.

Мол, мне неприятно, что вы так меня разглядываете. Неужели сами этого не видите, ей-богу?

А он молча продолжал смотреть на нее. За столом повисла неловкая пауза, та самая, которую Лера терпеть не могла! Всегда в такой неудобной молчаливой паузе ее начинало колбасить, хотелось выйти из нее поскорее.