Город Брежнев

– Ага, – печально согласился Серый, перестав чмокать, и завозился так, что сетка кровати залязгала.

– Ладно хоть Ротару нахлобучили, – сказал я утешительно.

– Он новую запишет, – отметил Генка. – Делов-то.

– А пусть пишет, – легко отозвался Серый, перестав возиться. – Пусть включит только, фюрер. Я ему Арканю Северного поверх запишу.

Он потряс рукой, в рассеянном свете болтавшегося над окном фонаря серебристо блеснуло.

– Обаце, – сказал Вован с нарастающим восторгом. – Ты ключ скоммуниздил?

Серый вскочил на кровати, которая чуть не сбросила его башкой в пол, и с трудом принял торжественную позу.

Мы радостно взвыли – кто шепотом, кто почти в полный голос. Серый с лязгом рухнул в постель и накрылся простыней, мы тоже. Дверь со стуком распахнулась.

– Кто орал? – спросил Валерик.

Мы усердно сопели, не открывая глаз. Может, пронесет.

Щелкнул выключатель, за веками стало светло. Не пронесло. Блин.

– Я в последний раз спрашиваю, кто орал после отбоя? – напористо поинтересовался Валерик.

Интересно, он впрямь надеется, что мы тут сейчас все повскакиваем и радостно застучим друг на друга?

В принципе, исключать этого было нельзя. К нашей тройке из третьего временно подселили остальных пацанов, оставшихся на вторую смену, – их палаты уборщица с медсестрой заперли, предварительно чем-то навоняв внутри. Девчонок и кучковать не пришлось, в их крыле остались только Наташка с Ленкой, вожатые к ним почти и не заходили – так, наша Марина Михайловна вечером заскакивала проверить и поболтать, а в основном, по-моему, чтобы смыться от Валерика.

У нас тоже подселение было небольшим – видать, тринадцатилетние подростки относятся к наиболее нелюбимому родителями виду, а остальных пацанов дома все-таки ждут. Из первого отряда на вторую смену не оставили никого, из второго – толстого Генку Бурова, ну и пару щеглов из четвертого. Я их не знал совсем, но все равно не слишком верил, что кто-нибудь радостно вскочит с заявой: «Валерий Николаевич, кричал после отбоя Владимир Гузенко, отчет закончен!» И в то, что Вован добровольно сдастся, я не верил. Тем более что он вроде не один орал, хоть и громче всех, как всегда. Серый, гад, умел вызвать искренний восторг.

– Встать, – скомандовал Валерик.

Началось. Маринка опять сбежала, вот он и психует.

Зашуршали простыни, сетки кроватей залязгали не в рифму. Я открыл глаза и встал – ладно хоть, не последним.