Город Брежнев

Наши не могут кидать гранаты в дом, бомбить города, захватывать чужие острова, ну и вообще – нападать, стрелять в спину, обманывать и предавать. Потому что какие они наши после этого? Они фашисты или там американцы с израильцами – не знаю уж, кто там живет и как правильно называется, но бомбит всех постоянно.

Я бы, наверное, ненужных вещей наговорил и, может, наделал даже, да Вован спас. Он мечтательно сказал:

– Целая бочка тушенки.

– Вовик, ты кушать хочешь? – протянула Наташка и катнула Вовану пару картофелин.

Мы засветло закопали целую кучу в золу от чайного костра, потом развели ужинный костер, на котором варили рисовую похлебку на томатной консерве, а тем временем жрали печеную картошку – до, во время и после ужина. Вкуснющая она, зараза, особенно под сладкий чай, не то что похлебка. Полмешка, кажется, сожрали, перемазались все как черти, – Серый, конечно, так и не отмылся, хотя Светлана Дмитриевна его к морю три раза гоняла, так и сидел чумазиком, только любимая кепочка чистая.

Похлебку, впрочем, мы сожрали, а картошку всю не осилили, еще кучка осталась. Потом полчаса разговаривать не могли – я думал, вообще до утра рот не раскрою, а то либо похлебка, либо пюрешка обратно полезет. Но нет, вдоль берега прошлись – полегчало. А анекдоты почти привели в норму.

Если бы картошины Вовану бросила Ленка, он бы, наверное, их сожрал – да тут же и помер бы. По этой Ленке Вован сох не так, как по предыдущей, Денисовой, из первого отряда, но все равно сожрал бы, поскольку пацан пылкий и ответственный.

И помер бы. А так – просто дотянулся, постанывая, до пепельных картофелин, повертел их в руках, попытался жонглировать, выронил, махнул рукой, под строгим взглядом девчонок поднял, снова постанывая, аккуратненько уложил рядом с собой и повторил:

– Тушенки. Целая бочка.

Генка хмыкнул и спросил:

– А вот интересно – свиной?

– А какая разница? – удивился я.

Генка опять посмотрел на меня и сказал:

– Артурик.

– Геночка, – ответил я таким же тоном.

– Товарищи юные литейщики, – примерно так же окликнул нас Витальтолич, появляясь из темноты.

Марина Михайловна висела у него на плечах и хихикала, словно пьяная. Мне даже неудобно стало, зато Вован с Серым затыкали друг друга в бока, а девки зашептались, не отводя глаз от вожатых.