Город Брежнев

Похоже, Петрович усилил натиск на дверь, и Серый начал баррикадироваться.

Леонтьева я всегда ненавидел, а теперь просто презирал. И весь лагерь, в общем, тоже. Петрович врубал «Все бегут, бегут, бегут…» сразу после подъема, когда мы, ежась и зевая, выстраивались у главного входа, и шарманил по кругу два раза, пока мы дважды обегали здание и выстраивались на зарядку. Утро, зябко, небо серенькое, голова еще спит, а в уши этот визгливый кудряш долбится. Найти и уничтожить.

Высоцкий начал было рассказывать про погибшего летчика, щелкнул и замолчал, уступив динамик совсем толстому грохоту и скрежету.

Петрович не собирался сдавать Леонтьева без боя.

– Они там всю рубку разнесут сейчас, – заметил Витальтолич.

Я огляделся и растерянно поздоровался. Девчонки захихикали и немедленно подхватили друг друга под локоток. Витальтолич, улыбнувшись, поздоровался в ответ и снова уставился на окно радиорубки, за которым мелькали непонятные тени и отражения. Валерик, как всегда, воздвигался по соседству, неприятно глядя на Вована, который, отряхиваясь, старательно отворачивался к станице.

– О, – сказал динамик. – А теперь песня, которая посвящается всей пересменке пионерлагеря «Юный литейщик».

Динамик пощелкал и заголосил хриплым от бесконечных перезаписей кабацким оркестром. Вован, я увидел краем глаза, медленно взялся за голову. Ленка пробормотала: «Дурак, что ли, совсем». Я сказал без особой надежды: «Может, это Лещенко какой». А Вилли Токарев засипел: «Траля-ля-ля-ля».

Я включил задний ход и потихоньку пополз к Вовану. Витальтолич и Валерик рванули по лестнице.

Девчонки остались. Им было интересно. Нам, конечно, тоже, но больше очково. Ничего хорошего из включения антисоветской песни на весь лагерь выйти не могло.

Динамик слабо грохотнул, потом Серый заорал: «Э, чего дерешься-то сразу!» – и Токарев заткнулся, так и не признавшись в увлечении спортивною рыбалкой. Окно рубки с перезвоном захлопнулось – и Серый заткнулся тоже.

Витальтолич постоял за стеклом, глядя на нас, сделал сметающий жест ладонью и исчез. Мы тоже быстренько исчезли. Даже девчонки.

Первый день пересменки начался ударно.

2. И тоску лагерей

Я вообще ехать не хотел, а меня на вторую смену оставили. Опять.

Это зимой весело сетовать хрипатым голосом, что я с шести лет по лагер-р-рям. На самом деле ничего веселого здесь нет.

Лагеря, конечно, бывают разные. Бывают «Артек» с «Орленком».