И даже небо было нашим

И мы с ним уговорились: сначала он окончит университет, а потом женится на Марианджеле.

Я попыталась представить себе эту девушку, но не смогла. На секунду бабушка повернула голову в сторону дома. Ее как будто что-то тревожило. Может, она боялась, что папа подслушает нас? Или уже пожалела, что открыла мне этот секрет?

– И он уехал в Турин и поступил на политехнический факультет. В первый год он приезжал сюда каждый месяц, всякий раз, когда у него были на это деньги. Начал давать уроки, чтобы оплачивать билеты на поезд.

Затем приехал на каникулы. И сразу побежал к ней, но как только увидел, понял: у них больше нет ничего общего. И в тот же день они расстались. Это лето было ужасным для всех.

Она вытянула ноги и стала сгибать и разгибать щиколотки.

– Через год он встретил твою маму, – без выражения закончила она.

– А она знает?

– Кто? Твоя мама? Возможно. Но мне кажется, что нет.

– Думаешь, он ей ничего не сказал?

– Ах, Тереза! Если двое поженились, это не значит, что теперь они будут рассказывать друг другу обо всем.

От бабушки мне достались выпуклые ногти на ногах и на руках. Я еще не решила, красиво это или уродливо. Она жаловалась, что с возрастом ногти стали врастать.

– Вот что я тебе скажу: глупо думать, будто различия между двумя людьми исчезнут только оттого, что ему или ей так хочется. Твой отец впустую потратил годы, которые мог бы употребить с большей пользой. Почти наверняка они с Марианджелой были бы счастливы.

– Счастливы?

– Несчастливы.

Я сказала: они с ней были бы несчастливы.

– Мне показалось, ты сказала: счастливы.

Бабушка покачала головой.

– Посмотри, во что превратились мои колени, – сказала она, погладив себя по ляжкам и обхватив колени ладонями, как два апельсина.

Повернувшись, она вгляделась мне в лицо:

– В жизни другого человека всегда приходится многое открывать для себя, Тереза. Открывать снова и снова. И порой думаешь: лучше бы ты не начинала.

Никола пришел ко мне однажды вечером, на закате.

Я увидела его в окно, он стоял рядом со служанкой Розой: рядом с ним она казалась чуть ли не карлицей. Она как будто что-то объясняла ему, он слушал и кивал, но слов было не разобрать, да меня, в общем, и не интересовало, что они там говорили друг другу. Я попросила Николу немного подождать, оделась, накрасила ресницы и спустилась к нему.

Я сразу заметила, как изменились его манеры: в них появилась продуманная сдержанность.