И даже небо было нашим

– А Томмазо? Он-то, по крайней мере, твой брат?

И снова Берн покачал головой. А ведь когда они приходили к нам втроем, Никола сказал: «наши родители». Нарочно напускает туману, подумала я и решила испортить ему это удовольствие.

– Как синяк у Томмазо? – спросила я.

– Болит, если поднять руку. Но Флориана каждый вечер ставит ему компрессы из медового уксуса.

Неспроста он упомянул эту Флориану, подумала я опять. Если бы я спросила, кто это такая, он снова оставил бы меня в неведении.

– Так или иначе, ты, по-моему, был неправ, – сказала я. – Это не мой папа бросил в него камень. Скорее всего, это сделал Козимо.

Но Берн, казалось, снова целиком сосредоточился на вылавливании лягушек из бассейна. Он был босиком, в брюках, которые когда-то были синего цвета. Вдруг он сказал:

– Ты бессовестная.

– Что?

– Ты свалила вину на синьора Козимо, чтобы обелить своего отца. Вряд ли вы так много ему платите, чтобы дело стоило того.

Еще одна лягушка шлепнулась в ведро.

Всего их там было, наверное, штук двадцать, не меньше, от ужаса животы у них то раздувались, то сдувались. В стороне лежали несколько дохлых.

– Странная у тебя манера разговаривать, – заметила я.

Мне хотелось как-то сгладить впечатление от этой неуклюжей лжи, и я спросила:

– Почему твои друзья не пришли?

– Потому что это была моя идея – прийти к вам в бассейн.

– У меня был одноклассник, которому нравилось брать на себя вину за все что угодно.

Однажды он попытался обвинить себя в том, что другой мальчик списал у него контрольную. Но учительница все поняла и записала ему в дневник замечание. Он чуть не расплакался. Он вообще плакал из-за каждого пустяка.

Берн не ответил, но едва заметно дернул головой; я поняла, что эта история его заинтересовала. Секунду помолчав, он спросил:

– И что с ним случилось из-за этого замечания?

– В каком смысле «что случилось»?

– Ладно.

Забудь.

Я потрогала свои волосы, они были горячие. Солнце Специале поджаривало все. Однажды я оставила на перилах балкона кусок мыла, и к вечеру он растаял. Мне хотелось опустить руку в воду и смочить волосы, но в бассейне еще оставались лягушки.

Берн выловил одну и поднес сачок ко мне:

– Хочешь ее потрогать?

– Ни за что!

– Так я и думал, – сказал он с неприятной улыбкой. – Сегодня Томмазо ездил на свидание к отцу в тюрьму.