Норма

 – Людмила Львовна заглянула в пустой горшок. – Кто же сидел здесь?.. Покревская, наверно.

– За всеми не усмотришь.

– Точно. Алексеев! Видишь, что ты мешаешь? Сколько можно ждать?

– Но я какать не хочу.

– Не будешь рисовать сегодня.

– А я и рисовать не хочу.

Людмила Львовна остановилась перед ним, вздохнула:

– Вставай.

С трудом отлепив зад от горшка, Алексеев встал.

В горшке желтела моча.

– Иди. Тошно смотреть на тебя. И чтоб к карандашам не притрагивался! Будешь цветы поливать.

Алексеев подобрал штаны, глядя на работающую нянечку, стал застёгиваться.

Нянечка выплеснула мочу из его горшка в ведро:

– Так и не выдавил ничего, сердешный.

Людмила Львовна заглянула в бак:

– Тогда минут через десять я первую приведу.

– Ладно.

Алексеев издали посмотрел в бак и вышел за дверь.

– Прелесть какая, – Марина провела рукой по Викиной груди, – действительно стоит. Чудо.

Голая Вика сидела на тахте, прислонившись к стене, и жевала яблоко.

– Ты как кинозвезда.

– Кинопизда.

Вика хохотнула, большая грудь её дрогнула.

– Серьёзно… смотри… сначала плавно, плавно, а потом раз… и сосочек… прелесть…

Рука Марины скользнула по груди, коснулась соска и стала ползти по складкам живота:

– И пупочек прелесть… аккуратненький… не то что у меня…

– У всех одинаковые.

– Неправда.

– Да ну тебя! Ну, морда там, ну грудь – ясно, но пупки-то у всех одинаковые! Плесни немножко…

Марина приподнялась, взяла со стола бутылку, налила в стакан.

Из-за голубой ночной лампы вино казалось фиолетовым.

Марина отпила глоток и протянула Вике:

– Пей.

Вика обеими руками приняла стакан, медленно выпила, поморщилась:

– Портвин он и есть портвин. Чем дальше, тем хуже.

– Не нравится?

– Нет. Хуйня, честно говоря. Ну да я сама виновата. За дешёвкой погналась.

Вика стряхнула с живота яблочное семечко. Марина подвинулась к ней, поцеловала в уголок губ.

Марина оказалась сверху. Целуя плечи и грудь Вики, она стала ползти вниз, но Вика приподнялась:

– Маринк, слушай, давай попозже… я что-то не отойду никак. Не хочется что-то…

Марина оперлась руками о тахту, поцеловала Вику в живот:

– Ваше слово – закон, мадам. Может, кофейку выпьем?

– Давай.

Они встали, прошли на кухню. Марина задёрнула шторы, зажгла свет.