Морское кладбище

У одних миллиарды в банке, у других культурный капи…

– Давай к делу, – перебил Улав.

– Вот только что я получил подтверждение, что будет представлена королевская семья Саудовской Аравии, – сказал Сверре, – возможно, прибудет наследный принц на личном самолете.

– Самая длинная посадочная полоса в стране – в Будё[12 - Будё – административный центр фюльке Нурланн.], – вставил Рафаэльсен. – В шестидесятом там садился У2, так что и для частного самолета отлично подойдет.

Сверре взглянул на него и продолжил:

– Мы с Ралфом обсуждали, не предложить ли молодым ВИП-персонам дополнительную программу.

У Ралфа хорошие связи с вертолетчиками, и он может организовать несколько машин. После обеда сядем на вертолеты, слетаем к Лофотенам и в имение Ралфа на Вестеролене, а на следующее утро вернемся на судно.

– Так сказать, добавка, – ввернул Рафаэльсен.

«Королевская семья Саудовской Аравии… организует вертолеты… имение Рафаэльсена…» – обрывки фраз сливались в мозгу Улава в путаный кошмар вроде тех, что порой мучили его в детстве.

Он долго молчал, склонив голову набок, потом наконец обронил:

– Можно мне сказать?

– Для того мы и здесь, – отозвался Сверре.

Улав кашлянул.

– Когда я последний раз был в Лондоне, в отеле «Дорчестер», я разговорился с тамошним портье. Он спросил, не хочу ли я остановиться в апартаментах, как обычно поступают Фалки.

Он заметил, что при упоминании отеля сын прикусил нижнюю губу, словно догадываясь, что будет дальше.

Улав улыбнулся и продолжил:

«Ну что вы, – сказал я портье, – лично я предпочитаю обычные номера, лишь бы с хорошим видом из окна, хоть я… – Он выдержал паузу, словно подбирая слова. – …Хоть я и богатый человек. – Но ваш сын всегда живет в апартаментах, – ответил портье. – Да, – сказал я, – но он сын богатого человека».

Он долго смотрел на Сверре; тот сидел с открытым ртом и пристыженным взглядом. Ралф Рафаэльсен осторожно засмеялся.

– В Норвегии хорошо сколотить капитал и быть состоятельным.

Обычно норвежцы не имеют ничего против людей с деньгами, наоборот, восхищаются как людьми рисковыми и ловкими. И здешние законы прекрасно защищают наши интересы. Но баланс этот хрупок. Точно так же, как мы восхищаемся дельностью и старанием, мы ненавидим декаданс и упадок. Со знатью мы почти не сталкивались, тем паче что по закону о дворянстве от тысяча восемьсот двадцать первого года титулы и привилегии были упразднены.