Морское кладбище

Эти самые люди были мне поддержкой в противостоянии с теми, кто заставлял меня молчать. Моя версия происшедшего в войну не совпадает с официальной историей, общепринятой в стране и среди героев военных лет. Я не знала, что после случившегося уже ничего не напишу, что меня ждут 2340 недель, или примерно 16 380 дней, запрета на писательство.

Это пришло мне в голову вчера, во время нашего с тобой разговора. Тебе хотелось услышать мою версию случившегося, поскольку семья собирается отметить 75-летие кораблекрушения.

Но воспоминания – словно кошка, которая выскальзывает из рук, когда пытаешься ее погладить, однако ж по ночам пробирается в спальню, ложится рядом и мурлычет.

На моем письменном столе по-прежнему стоит фотография – я и Улав у поручней на пароходе «хуртигрутен» после выхода из Бергена, всего за несколько дней до крушения. Я подношу снимок к свету. Много ли от сути человека сохраняется на всю жизнь? Сколько осталось от Улава и от меня самой?

Тебе надоело это слышать, Саша, но ты так похожа на ту меня, с фотографии.

Единственная в семье ты унаследовала интерес к литературе. Когда была маленькая, ты могла часами сидеть и слушать северные истории о привидениях, которые я тебе рассказывала.

Но пишу я тебе не ради воспоминаний. По моему разумению, семья под руководством Улава деградировала. Достаток, пожалуй, стал больше, чем когда бы то ни было, но морально мы банкроты.

Я могла бы привести множество примеров, и в политическом плане, и в личном, но, с твоего позволения, скажу только, что изложила все куда подробнее и лучше в другом месте.

Не секрет, что восходит это к событиям времен войны, в частности связанным с крушением «Принцессы Рагнхильд». Эта беда – раковая опухоль, и она никуда не делась. В значительной мере виновата я сама. Хотя у меня были свои причины.

Семья сейчас на распутье, Саша. Ты можешь и дальше жить согласно девизу на гербе Фалков: Familia Ante Omnia. Семья превыше всего, даже когда правда и лояльность противоречат друг другу.

Властные мужчины семьи слишком долго ставили лояльность превыше правды.

Ради семьи и ради определенного представления о Норвегии и норвежской истории. Они сумели навязать всем свои басни, а стоит кому-нибудь заикнуться об этом, приходят в ярость, что вполне естественно для людей, облеченных властью и уверенных в незыблемости своих привилегий.

Надеюсь, ты рискнешь бросить им вызов. Если хочешь отыскать правду – рискнешь. Но тогда приготовься к тому, что правда причинит тяжкую боль.