Женщины, кот и собака

Он забывал, что с его сестрой никак не могло произойти что-то подобное.

Потом доходило: с Тёпой такое случиться не может!

А потом становилось страшно еще и от мысли, что никогда с его Тёпой подобное не случится…

Ребята крутили романы с деревенскими девчонками, шумно обсуждали свои подвиги на сексуальном фронте, посмеивались над наивными аборигенами. Алексею все это было противно – и этот фарс, и хвастовство, и удалая лихость, и пошлость.

В конце августа «бугор» рассчитался с бригадой. Деньги, по непреложному закону шабашки, поделили поровну.

Вышло по две тысячи на брата. Кто-то остался недовольным и пытался поспорить с бригадиром. А Алексей был отчаянно счастлив: две тысячи сулили вполне безбедную жизнь их семьи практически на целый год!

«Ну, и плюс мамино варенье, – улыбнулся он про себя, пересчитывая заработанное. – Проживем!»

В Нижнем рванули в центральный универмаг, и там повезло: в конце месяца, для плана, иногда выбрасывался дефицит.

Тетки в очереди за польскими блузками недовольно шипели на заезжих гастролеров – шумных и наглых молодых москвичей.

Но те их разжалобили: дескать, подарки покупают матерям и любимым!

Тетки принялись бурно советовать: цвет, размер и так далее.

Уже у прилавка Алексея вдруг осенило: Надя! Но брать ей кофточку было как-то неловко…

Ладно, проехали! Кто он ей, собственно, чтобы подарки дарить?

Зашел в отдел ювелирных украшений. А если?.. Замер, ничего не понимая в этом вопросе. Мать давно украшения не носила и, разумеется, не покупала. Про Тёпу и нечего говорить.

Продавщица, молодая и симпатичная, приветливо улыбнулась и предложила помочь.

– Невесте? – лукаво спросила она.

Алексей растерялся, залился пунцовой краской и буркнул:

– Почему сразу невесте? Сестре!

Ну и выбрали: тоненькую золотую цепочку с кулончиком – листик клевера, три лепестка и прозрачный камешек посередине. Алексей представил цепочку на загорелой Надиной шее и как дурак заулыбался. Как счастливый дурак!

Очень хотелось в Москву! Нестерпимо! Домой – под горячий душ, к маминому борщу, семейным разговорам.

К бурчанию отца, торопливым маминым докладам про дачу и заготовки. К Тёпе… К их разговорам за полночь, к родному шепоту, родным запахам. Дом!..

От вокзала взял такси. Во-первых, хотелось шикануть, а во-вторых – поскорее очутиться дома.

Таксист резко и громко, с таксистским шиком, затормозил у подъезда, и Алексей, едва выскочив из машины, закинул голову вверх: из окна на него смотрели Тёпа и мама.