Великая тушинская зга

 – По лесу с биноклем всю жизнь шастать!

– Ты девчонка. Не понимаешь! – вздохнул Борька. – Там не только с биноклем надо, но и пистолеты дают, и рации маленькие, чтобы в пачку сигарет помещались.

– Всё равно скукота! – сказала девочка, посмотрела на висящие над остановкой часы и добавила: – Мне через час на игру надо. У нас дружеский матч с девчонками из «Красного Балтийца».

– Коптевские! – с пониманием кивнул Борька и объяснил ничего не понявшему Серёже: – За нами войковские живут, а за войковскими – коптевские.

Вернувшись домой, Серёжа долго не мог открыть дверь, потому что, видимо, старуха-соседка закрыла её изнутри на цепочку. Но после десятого по счёту звонка дверь открыла мама в халате и с мокрой головой, которую она закутала в полотенце.

– Не слышала, мылась, – сообщила она. – Иди в комнату, там на столе сюрприз для тебя.

Мальчик быстро разулся и прошмыгнул в комнату. На столе лежал огромный карандаш с надписью «Таллин». Серёжа взял карандаш в руку и взвесил его. Карандаш весил добрые полкило как минимум.

Снаружи послышались какие-то голоса, раздался мамин смех и потом щёлкнул замок на входной двери. Мама вошла в комнату какая-то радостная. Она села на стул перед трюмо в углу, сняла с головы полотенце, распустила волосы, посмотрела на себя в зеркало и мечтательно произнесла:

– Когда-нибудь и мы увидим, как бьют часы Вана Томаса.

На данном жизненном этапе милая Марина Юрьевна находилась в упоительной надежде наконец обрести личное счастье.

Многолетние встречи с женатым инженером-физиком ничего, кроме моральной усталости, не принесли. Владимир грешил с ней и каялся жене. Потом опять грешил и опять каялся. Жене это опостылело, и она обратилась в партийную организацию мужа. Парторг научно-исследовательского института, где трудился физик, вызвал изменщика в свой кабинет и отлупил гнилого интеллигента брошурированной статьёй Фридриха Энгельса по морде. Парторг был переведён в научную среду с Тихоокеанского флота и по-прежнему в душе оставался моряком. Он отлично понимал, к каким смятениям могут привести такие сюрпризы. На корабле, где он служил пятнадцать лет, один матрос вплавь отправился мстить своей невесте за измену, а корабль находился на тот момент ровно посередине океана, и матроса сожрали акулы.

Аморальщина была опасна, под какими бы возвышенными лозунгами она ни скрывалась. Надо признать: парторг сохранил семьи доброй трети легкомысленных научных сотрудников и сотрудниц.