Возвращение в Брайдсхед. Незабвенная

Надеюсь, молодые люди, вам будет удобно наверху. Этот дом, кажется, выстроен в расчете на удобство только для одного человека, и человек этот – я. У меня комната размерами с этот зал и очень приличная гардеробная. Вторую просторную комнату взяла себе Кара.

Я был очарован простотой и свободой, с какими он говорит о своей любовнице; позднее я заподозрил, что это делалось нарочно, чтобы произвести на меня впечатление.

– Как она поживает?

– Кара? Прекрасно, надеюсь. Завтра утром она будет с нами.

Поехала погостить к знакомым американцам, которые снимают виллу на Бренте. Где мы сегодня обедаем? Можно поехать в «Луна-отель», но туда теперь с каждым днем набивается все больше англичан. Вам будет очень скучно, если мы останемся дома? Завтра Кара непременно захочет повезти вас куда-нибудь, а здешний повар, право же, превосходен.

Он отошел от балконной двери и теперь стоял в ярком вечернем свете, четко рисуясь на фоне алых штофных стен. У него было благородное, ухоженное лицо, именно такое, подумал я, каким он предназначил ему быть: слегка усталое, слегка сардоническое, слегка чувственное.

Видно было, что человек в расцвете жизни. Мне было странно представить себе, что он всего лишь несколькими годами моложе моего отца.

Мы сели обедать за мраморный стол между окнами, в этом доме все было либо мраморное, либо бархатное, либо тусклое, золоченое.

Лорд Марчмейн спросил:

– А как вы намерены провести здесь время? За купанием или осматриванием достопримечательностей?

– Кое-какие достопримечательности, надеюсь, мы осмотрим, – ответил я.

– Каре это будет по душе. Она, как вам, несомненно, уже объяснил Себастьян, хозяйка этого дома. Совместить и то и другое вам, поверьте, не удастся. Стоит один раз попасть в «Лидо» – и кончено: садитесь за триктрак, застреваете в баре, тупеете от зноя. Советую держаться церквей.

– Чарльз большой любитель живописи.

– Да? – Я услышал в его голосе отзвук глубочайшей скуки, которую так хорошо знал по своему отцу.

 – И у вас есть кто-то из венецианцев специально на примете?

– Беллини, – ответил я более или менее наобум.

– Да? Который же?

– Боюсь, я и не подозревал, что их двое.

– Трое, если уж быть точным. Вы убедитесь, что в великие эпохи живопись была делом преимущественно семейным. Ну, а как там Англия?

– Была прелестна, когда мы ее оставили, – ответил Себастьян.