Всеобщая история бесчестья

Дракон и лисица

И все-таки каждый вечер над императорскими кораблями поднимались ленивые стайки невесомых драконов. Набрав высоту, драконы мягко опускались на воду и на вражеские палубы. Это были летучие конструкции из бумаги и тростника, схожие с воздушными змеями и схожие между собой красными и серебристыми боками. Вдова с тревогой всматривалась в эти ежевечерние метеоры, она прочла на их поверхностях длинную неясную притчу о драконе, который всегда приходил на помощь лисице, несмотря на ее упорную неблагодарность и бесконечные проступки.

Луна успела исхудать, а фигурки из бумаги и тростника каждый вечер приносили все ту же историю, с почти незаметными вариациями. Вдова печалилась и размышляла. Когда луна снова округлилась на небе и в красноватых водах, история подошла к концу. Никто не мог заранее предсказать, что ждет лисицу – безграничное милосердие или же безграничные кары, однако неизбежный финал был уже близок. Вдова поняла. Она выбросила в реку обе сабли, спустилась в лодку, встала на колени и велела доставить ее на корабль императорского адмирала.

Был вечер, небо заполнилось фигурками драконов, на этот раз желтыми. Вдова бормотала одну и ту же фразу. «Лисица пришла под крыло к дракону», – сказала она, поднявшись на борт.

Апофеоз

Летописцы сообщают, что лисица заслужила прощение и посвятила свою медленную старость контрабанде опиума. Ее перестали именовать Вдовой: принятое ею новое имя можно передать как Свет Истинной Учености.

«С того самого дня (пишет историк) к кораблям вернулся мир. Все четыре моря и бесчисленные реки сделались безопасными и благоприятными дорогами.

Земледельцы наконец-то продали мечи, купили быков и занялись пахотой. Люди принесли жертвы, помолились на вершинах гор и праздновали целый день, распевая за ширмами».

Преступных дел мастер Монк Истмен

[30 - Источником Борхесу служили книги упоминаемого в рассказе исследователя гангстерского мира Америки Герберта Эшбери (1891–1963).

Монк Истмен (ок. 1873–1920) – нью-йоркский гангстер.]

Так это бывает в нашей Америке

Два четких силуэта на фоне небесно-голубых стен или чистого неба, два «куманька» в узких, строгих черных костюмах и туфлях на каблуке исполняют роковой танец, танец с ножами, пока из уха одного из них не процветет алая гвоздика, – это нож вонзился в человека, и он своей бесспорной смертью завершает этот танец без музыки.