Мужчины не ее жизни

Она была уже так близко, что до нее вполне можно было дотянуться (он ощутил ее запах – пахло от нее замечательно), когда она вдруг протянула руку и взяла у него более легкий, меньшего размера чемодан.

– Привет, Эдди, – сказала она.

Если Эдди обмирал, когда его отец заговаривал с незнакомыми людьми, то теперь он понял, что такое настоящая смерть – дыхание у него перехватило, он не мог произнести ни слова.

– Я думала, ты меня никогда не увидишь, – сказала красивая женщина.

С этого момента он уже никогда не прекращал видеть ее – ни мысленным взором, ни когда закрывал глаза, пытаясь уснуть.

Она всегда оставалась с ним.

– Миссис Коул? – сумел наконец прошептать он.

– Марион, – сказала она.

Он не мог произнести ее имени. Он боролся со своей тяжелой сумкой, следуя за ней к машине. Ну и что с того, что она носит бюстгальтер? Он все равно обратил внимание на ее груди. На ней был облегающий свитер с длинными рукавами, а потому понять, бреет ли она под мышками, было невозможно.

Но какое это имело значение? Кусты волос в подмышках миссис Хейвлок, когда-то целиком владевшие его вниманием (не говоря уже о ее пляшущих грудях), вмиг стали делом далекого прошлого; теперь он чувствовал разве что тупое смущение при одной только мысли о том, что существо столь ординарное, как миссис Хейвлок, могло вызывать у него хоть каплю желания.

Когда они добрались до машины («мерседес-бенц» цвета пыльных томатов), Марион протянула ему ключи.

– Ты ведь водишь машину, да? – спросила она.

Немота Эдди еще не прошла. – Я знаю мальчишек твоего возраста – вас ведь хлебом не корми, дай порулить.

– Да, мадам, – ответил он.

– Марион, – повторила она.

– Я ждал мистера Коула, – объяснил он.

– Теда, – сказала Марион.

Нет, в Экзетере играли совсем по другим правилам. В академии (а по аналогии и в его семействе, потому что он и в самом деле вырос именно в атмосфере академии) ко всем без исключения обращались «сэр» и «мадам», там все подряд были мистер и миссис.

Здесь же ему предлагали Теда и Марион – он оказался в ином мире.

Когда он сел на водительское сиденье, оказалось, что расстояние до тормозной педали и педали сцепления словно выставлено точно для него – он с Марион был одного роста. Радость от этого открытия, однако, была немедленно сведена на нет тем, что он ощутил необыкновенной силы эрекцию, его восставшая плоть, скрыть которую было невозможно, бугром, торчащим из паха, уперлась в рулевое колесо.