Водоворот

Если он все время не будет делать, что ему хочется, он же будет нервный, – мне, что ли, лучше будет?

– А ты ему изменяла когда-нибудь?

Сусанна даже всплеснула руками от кощунства такого предположения.

– Нет, конечно!

– Я так и думала. Мужчине, значит, надо, а женщине – не надо?

– Я считаю, да. И все так считают.

– А если женщине тоже очень хочется?

– Если женщине очень хочется, значит, она блядь. Ой, извиняюсь.

Вежливо постучав пухлыми костяшками в открытую дверь, в гардеробную зашел Вадик.

В руках он бережно, как младенца, нес запыленную бутылку виски. Сусанна, увидев хозяина, предусмотрительно вышла, – он не любил, чтобы прислуга попадалась ему на глаза.

– Single Malt Founders Private Сellar, – прочитал этикетку Вадик. – Запомни, Виви. Сингл молт фаундерз прайвэт селла. Лучший английский виски. Из Норфолка. Вообще весь лучший виски – из Норфолка.

Прайвэт селла – значит, частный погреб. Это виски из частного погреба, из Норфолка.

Вероника кивала.

– Ты знаешь, где находится Норфолк?

– В Англии? – неуверенно спросила Вероника.

– Разумеется, в Англии. Но где именно?

– Не знаю.

– А что мы делаем, когда чего-то не знаем? – улыбнулся Вадик. – Мы гуглим!

И Вероника послушно достала свой телефон, чтобы выяснить, где находится Норфолк. Она знала, что Вадик за столом обязательно попросит ее рассказать об этом.

Вадик любил учить Веронику. В самом начале их брака он пытался приблизить ее школьное среднее образование к своему, мгимошному. Но училась она плохо, запоминала только неважные мелодраматические подробности: из всей Великой Отечественной запомнила только, что героиня знаменитого стихотворения «Жди меня – и я вернусь» изменяла автору этого стихотворения с каким-то маршалом.

Вадик любил и перечитал всего Набокова – то ли потому что действительно одолел его припудренные лабиринты, то ли потому что когда-то узнал: Набоков еще ребенком был воспитан как англичанин и даже на ночь молитвы читал на английском.

Вероника осилила одну «Лолиту» и запомнила из нее только фразу «скипетр моей страсти», потому что Веронике показалось забавным называть обычный мужской половой член скипетром.