Водоворот

Вытащив рыбину из воды, он целовал ее в толстые губы, дома вялил, коптил, любуясь плывущими над двором лентами дыма. Летом хромал по пляжу с рюкзаком и кричал: «Рапан копченый, мидия, раки, беламур! Попробуйте беламур!»

К Олимпиаде дремучий парк привели в порядок, вход в него сделали платным, рыбалку совсем запретили, насовали в пруд бессмысленных черепах, а недавно – еще более бессмысленных лотосов. Поначалу Петр Гурамович с рыбаками еще прорывались к пруду – парк упирался в лес, в грабы и буки, в ежевичные буреломы, и оттуда они, местные, знавшие тропы, пробирались в парк по ночам.

Но Петр Гурамович стал так хромать, что спускаться по тропам уже не мог.

Горько дыша, он свернул мимо темной бамбуковой рощи к пруду, где рисовалась янтарная молодая форель, где белый амур прятался в стеблях лотоса, подгрызая их на корню, как будто мстил за Петра Гурамовича.

Петр Гурамович быстро взглянул на пруд, увидел застывшую красноглазую черепаху, сплюнул и похромал домой.

Кора эвкалипта щипала и грызла брюхо, как власяница.

Дома Натка уже проснулась и уже приняла. Она вернулась с другой стороны моря лет десять назад – худая, беззубая, почти облысевшая, нищая, но почему-то не грустная.

Петр Гурамович бережно выложил эвкалиптовую кору на клеенчатый стол, от которого пахло вяленой рыбой.

– Че это ты притащил? Мало в доме хлама? – спросила Натка.

– Когда ты уже человеком станешь? – сказал Петр Гурамович, не глядя на дочь.

– Я и есть человек. И неплохой человек. Получше многих.

Никому не причиняю зла. «Но людям я не делал зла, и потому мои дела…» – продекламировала Натка и потянулась к рюмке.

– Начала. Несчастный ты человек.

– Я несчастный? Несчастный человек – ты. А я – человек счастливый. И если я вдруг изредка просыпаюсь несчастным человеком, мне только надо лизнуть – и я уже опять счастливый человек. А тебе что надо? Что тебе надо, чтобы стать счастливым человеком?

– Смотреть на тебя противно.

– Снаружи, может, и противно. А внутри я прелестна.

Петр Гурамович сплюнул, взял удочку и вышел на улицу.

Рузанна торговалась с подгоревшим на солнце бздыхом. Бздых выбирал выдохшиеся специи, уложенные в пластиковые миски так, что сверху они образовывали надпись на любой вкус: «Бабушке от внука» или «Путин тоже любит Сочи». Рузанна, как все местные, знала толк в предпочтениях отдыхающих.

– Че так дорого все у вас? – негодовал отдыхающий.

– Хочешь дешево – едь в Крым, – отвечала Рузанна.

– Там тоже дорого.