Дальний Восток: иероглиф пространства. Уроки географии и демографии

Дальний Восток: иероглиф пространства. Уроки географии и демографии

Василий Олегович Авченко

Мы до сих пор не знаем, что такое Дальний Восток. Можем ли мы использовать это странное обозначение, соединившее чукотскую тундру и приморские субтропики, якутский полюс холода и курильский бамбук? В чём уникальность этой территории особого назначения, подлинной границы Европы и Азии, стыка материка и океана, малонаселённой провинции?

На все эти вопросы пытается ответить писатель и журналист Василий Авченко, обращаясь к тем, кто торил первые тропы, осваивал и отстаивал, жил на Дальнем Востоке.

Это не учебник истории и не краеведение. Скорее – геолирика, попытка расшифровать иероглиф пространства, понять феномен территории и человека, живущего на ней.

Василий Олегович Авченко

Дальний Восток: иероглиф пространства. Уроки географии и демографии

Мало создавать города – надо создавать людей.

    Вера Кетлинская

Есть вещи, которые для тебя означают всё, а для другого – лишь слова на бумаге.

У меня, например, при слове «Магдагачи» или «Курумкан» мурашки по хребту ползут. Вот и охота поделиться. Мурашками.

    Михаил Тарковский

© Авченко В.О., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Геолирическое вступление

Ужели вам не наскучило слышать и читать, что пишут о Европе и из Европы?

    Иван Гончаров. Фрегат «Паллада»

– У меня есть хороший тост, – встала Женя. – Предлагаю выпить за наш Дальний Восток, за самый глубокий тыл, который в любой час может превратиться в передний край.

Пусть товарищ москвич попробует не выпить!

    Василий Ажаев. Далеко от Москвы

Это никакое не краеведение – у краеведения иные задачи.

Это попытка расшифровать иероглиф пространства. Объяснить человека в его движении.

Сказать обо всём невозможно, да и не нужно: это не учебник и не диссертация. Нет смысла опрокидывать айсберг, обнажая его необъятную подводную часть – на то она и подводная.

Сенсаций не будет. Все факты в wiki-век общеизвестны и общедоступны.

В информационную и бесцензурную эпоху фильтрация, отбор и осмысление данных становятся важнее их обнаружения.

Выбор личностей и событий субъективен, но неслучаен. Каждая и каждое достойны романов и фильмов, которых, за немногими исключениями, не появилось. А ведь мы узнаём историю именно по книгам и кино, оставляя архивы и документы специалистам, круг которых узок.

Многое кануло навсегда.

Кажется, новые поколения живут так, словно до них ничего не было.