Оттепель. События. Март 1953–август 1968 года

Сердце к сердцу»), Александр Яшин («Слова потеряли силу…»), Василий Ажаев («Он всегда с нами»), Галина Николаева («Не ослабев, не дрогнув…»), Валентин Овечкин («Сталин – жизнь!»), Николай Погодин («Единство»), Назым Хикмет («Вспоминаю…»), Анатолий Софронов («В Колонном зале…»), Дмитрий Шостакович («Самый близкий друг»), Арам Хачатурян, Юрий Шапорин, Тихон Хренников, Сергей Герасимов («Гордое знамя человечества»), Алла Тарасова («Родной, близкий»), Поль Робсон («Борьба будет продолжаться!»)…

Вчера утром, – пишет Борис Пастернак Галине Гудзь, жене Варлама Шаламова, – вдали за березами пронесли свернутые знамена с черною каймой, я понял, что случилось.

Тихо кругом. Все слова наполнились до краев значением, истиной. И тихо в лесу (Б. Пастернак. Т. 9. С. 721).

И еще одна цитата из пастернаковского письма, на этот раз Александру Фадееву от 14 марта:

Как поразительна была сломившая все границы очевидность этого величия и его необозримость! Это тело в гробу с такими исполненными мысли и впервые отдыхающими руками вдруг покинуло рамки отдельного явления и заняло место какого-то как бы олицетворенного начала, широчайшей общности, рядом с могуществом смерти и музыки, могуществом подытожившего себя века и могуществом пришедшего ко гробу народа.

<…>

Какое счастье и гордость, что из всех стран мира именно наша земля, где мы родились и которую уже и раньше любили за ее порыв и тягу к такому будущему, стала родиной чистой жизни, всемирно признанным местом осушенных слез и смытых обид! (Там же.

С. 722–723).

7–8 марта. В Колонном зале Дома Союзов продолжается прощание с И. В. Сталиным. Доступ к телу открыт с 6 утра до 2 часов ночи.

В почетном карауле у гроба стоят, среди прочих, А. Фадеев, И. Эренбург, К. Федин, Н. Тихонов, Л. Леонов, К. Симонов, А. Сурков. Непрерывно звучат произведения Моцарта, Генделя, Гайдна, Бетховена, Брамса, Шуберта, Шопена, Грига, Чайковского, которые исполняют, в частности, Д. Ойстрах, С. Рихтер[5 - «Над нами, – рассказывает Святослав Рихтер, – стоял гроб, его не очень хорошо было видно, да я и не старался смотреть.

<…> когда я начал играть, обнаружилось, что правая педаль этого дрянного инструмента не действует. <…> Я собрал партитуры и попросил кого-то из оркестра помочь мне подсунуть их под педаль, чтобы она хоть как-то действовала. Мне нужно было играть медленную часть ре-минорного концерта Баха. Пока возился с педалью, я заметил, что люди на галерее вдруг засуетились. Верно, решили, что я подкладываю бомбу!» (Б.